Ничего удивительного, ведь накануне все пятеро чародеев в компании Гвинейн и Ивроса провели целый день в библиотеке, обсуждая уже не проблемы Нордвуда, но последние несколько лет жизни Авериуса Гарана и его семейства. Спускались в большой зал лишь к трапезе и потом вновь возвращались в кресла библиотечного гнездышка. Разошлись глубоко за полночь. Поэтому теперь самым бодрым из всех выглядел как раз сам архимаг – оптимистичный исследователь, который направлялся на встречу с желанными секретами далекого прошлого.
Ректор Академии Чародейства был счастлив, как ребенок. Остальные же сдержанно зевали в кулак и нехотя собирались в путь. Крисмер ВарДейк дал Ивросу своего вороного коня. А Гвинейн по-хозяйски пообещала, что пошлет за его Вереском на хутор к Феринсу.
Когда ворота Высокого Очага затворились за путниками, Крис отправился досыпать в свою комнату, а Гвин решила сходить на конюшню и провести время с Пуговкой.
Бедная лошадка и так глубоко переживала долгое отсутствие любимой хозяйки. Вернувшись в Очаг, Гвин забежала к ней лишь на несколько минут и потом скрылась в замке еще на сутки. Теперь адептка желала загладить вину перед верной подругой.
Поначалу Пуговка отворачивала от женщины морду. Демонстрировала обиду. Недовольно фыркала, когда хозяйка принялась ласково наглаживать ее бархатистую шею. Но Гвинейн проявила терпение.
Она с лаской в голосе просила прощения. Клялась, что ни за что на свете не бросила бы кобылку на милость Мейхартов и обязательно придумала бы, как забрать ее. Но теперь все обернулось иначе. Прибыл папа. А когда рядом он, ничего и выдумывать не надо, потому что Авериус Гарана придумает все сам и за всех. Такой уж он человек.
В завершение своей примирительной тирады Гвин напомнила Пуговке о том, как сильно любит ее и не отдаст никому. А потом потянулась и чмокнула капризное животное в нос.
Лошадка в ответ дернула ушами и прижала большую голову к плечу адептки. Гвинейн обняла ее морду. Вздохнула.
– В следующий раз только вместе, клянусь, – прошептала она. Скорее себе самой, чем лошади.
Они стояли так довольно долго, пока не пришел Лотар. Конюх с улыбкой сказал, что уже давно рассвело и госпоже не мешало бы собраться к завтраку. Гвин заворчала, что все в этих стенах пытаются ею помыкать, но прислушалась к доброму совету слуги.
Лотар был прав в своем деликатном намеке: не стоило усугублять и без того напряженные отношения в замке пренебрежительным отношением к его хозяевам. Была ли Гвин все еще одной из этих самых хозяев, она думать не хотела. И, хоть слуги и подчинялись ей, как прежде, если даже не с б́ольшим рвением, то во взглядах королевского семейства сквозил мороз. Исключением была разве что принцесса Девана. Девочка не до конца понимала, что происходило между Гвин и ее братом. Возможно, услужливые подружки уже донесли до нее свои наблюдения касательно Гвинейн и лесника Норлана, но принцесса проявляла несвойственную ей сдержанность. Она исподтишка наблюдала за всеми, особенно за отношениями Гвинейн и ее тетушки Керики. На последнюю принцесса смотрела с особым интересом. Возможно, даже с толикой ревности.
За ужином Гвин поймала один из таких взглядов, но вместо ожидаемого гнева ей вдруг стало жаль Девану. Даже невзирая на довольно прохладные отношения с матерью, у Гвинейн была тетушка, которая умела быть ласковой матерью, строгой наставницей и верной подругой. У Деваны ничего подобного в жизни не было. Лишь терпеливые к ее капризам служанки. Возможно, адептке в какой-то мере хотелось бы стать для Деваны такой «Керикой». Возможно, Гвин даже сделала несколько правильных шагов в том направлении. Вот только она уедет с Ивросом. А принцесса останется в Высоком Очаге с семьей. Не стоило сближаться с ней в оставшееся время. Пусть лучше продолжает любоваться Крисмером и хихикать над его шутками вместе с подружками.
С этими размышлениями Гвинейн возвращалась в свою комнату. Она вошла через дверь для слуг, что находилась во внутреннем дворике за конюшней. Миновала кухню, поздоровавшись с обрадованным Бартолеусом и его шустрыми поварятами. Затем прошла мимо кладовых. Поднялась до жилого этажа по лестнице для прислуги.
И столкнулась нос к носу с Кевендилом Мейхартом.
Уже одетый к завтраку принц явно неспроста бродил по коридору из одного конца в другой.
– Доброе утро, ваше высочество. – Пдептка торопливо сделала реверанс и попыталась обогнуть супруга.
Но тот тоже шагнул в сторону, преграждая ей путь.
– Гвин, погоди. – Он крепко ухватил жену за плечи. – Так продолжаться не может.