Гвин молча расстегнула теплый зимний плащ, что давил на плечи не хуже хватки постылого мужа, и бросила его на спинку кресла подле жарко пылающего камина.
Крисмер окинул ее задумчивым взором, потом прищелкнул языком и усмехнулся своим мыслям.
– Что? – Она вопросительно вскинула бровь и скрестила руки на груди в ожидании привычной колкости.
– Наверное, тебе нелегко приходится под одной крышей с бывшим, нынешним и будущим мужчинами. – Он ухмыльнулся, довольный своей глупой деревенской шуткой.
Вместо ответа Гвин подхватила с кресла маленькую подушку с серебряными кистями и метнула в него. Крис увернулся. Подушка мягко стукнулась о стену и обреченно шлепнулась на пол.
– Уходи, ВарДейк! – буркнула Гвин, отворачиваясь. – Ты мне тут не нужен. Я собираюсь переодеваться к утренней трапезе.
– Буду ждать за дверью, – с теплотой в голосе сообщил адепт.
– Уходи! Иди к своим девчонкам. Они в обморок от тебя падают, как я погляжу.
– Буду ждать за дверью, – так же спокойно повторил Крис. И затем добавил тише и с лукавой улыбкой: – Я должен беречь тебя, вишенка. Прости, что позволил ему донимать тебя. Обещаю, что подобное не повторится.
Дверь за старым другом закрылась прежде, чем Гвин успела ответить.
Крисмер сдержал обещание. Он почти не отходил от Гвин все дни, пока делегация чародеев отсутствовала. В его обществе Кевендил лишь бросал гневные взгляды на жену, но вызвать ее на новый разговор так и не собрался с духом. Адептка тоже решила повременить и заручиться поддержкой отца и тетки. Особенно тетки.
Керика Гарана была замужем пять раз. Официально. С тремя из мужей она разводилась по всем законам. Один погиб на задании Академии, оставив ее вдовой. Последний исчез при странных обстоятельствах, но Керика со смехом утверждала, что он попросту сбежал за море в приятной компании симпатичной адептки по имени Генриетта. Поэтому у Гвинейн были все основания полагать, что она сможет разобраться во всем безболезненно с помощью тетушкиного богатого жизненного опыта.
Если же нет, то всегда оставался путь побега. Но тогда пришлось бы порвать отношения не только с Мейхартами, но и с частью ее собственных близких. В том числе поставить под угрозу репутацию отца в Академии и при дворе Императора. Новые должности Авериуса Гарана все очень сильно усложнили, так что Гвин не хотела думать о столь крайних мерах.
Она проводила дни в мучительном ожидании. То и дело подходила к окнам на передний двор, но ворота Высокого Очага оставались плотно закрытыми. Адептке было бы гораздо сложнее пережить эти тягучие часы, если б не приятная компания Криса.
Блондин щедро потчевал старую подругу историями об их приключениях с мастером Гарана. Гвин слушала с удовольствием. Она бы наслаждалась их праздным времяпрепровождением гораздо больше без принцессы Деваны и ее подруг.
Девичья стайка увивалась за обаятельным заклинателем неотрывно, несмотря на негодующие взоры короля Бариана Мейхарта. Но в открытую запретить монарх не мог – девушки не оставались с молодым мужчиной наедине, а значит, приличий не нарушали. Кроме того, при них все время находилась Гвин. Женщина, что по-прежнему являлась супругой наследника, нравилось ей это или нет.
Поначалу адептку раздражала компания принцессы и ее свиты, но потом она нехотя признала, что Крису девичье щебетание нравится. И смирилась. Ради старого друга, в основном. Годы шли, но ВарДейк не менялся, оставаясь любителем женского внимания. К своему негодованию, Гвин поняла, что из-за Криса даже запомнила наконец их имена. То есть сделала то, чего делать вовсе не собиралась. Никогда.
Самая старшая из трех подружек, пышнотелая дева с толстой темной косой, которая более всех опекала Девану, звалась Верена Либейн. Она была единственной дочерью барона Либейна, что владел Изумрудной рощей. Верену давно следовало выдать замуж, но она предпочитала оставаться в девках подле принцессы как старшая сестра или в своем роде приемная мать.
Блондинку с большой родинкой на щеке звали Имерия Эрхофф. Девушка приходилась средней дочерью барону из приграничной деревни Удел. Имерия оказалась самой молчаливой из всех и бросала наиболее гневные взгляды на Гвинейн. Адептка полагала, что блондинка упорно видела в ней обидчицу своей маленькой госпожи.
Миниатюрная шатенка с большими карими глазами едва достигла семнадцатилетнего возраста этой зимой. Ее звали Рослин Халлен. Она была старшей дочкой бургомистра с Чаячьего мыса. Самая кроткая и нежная из троицы, она неспроста краснела, искоса глядя на Крисмера.
Все три девушки одинаково раздражали Гвин. Хотя бы потому, что не могли положительно влиять на Девану, постоянно скатываясь в безграничное потакание ее капризам. Адептка скорее предпочла бы провести время на кухне, помогая Бартолеусу, нежели праздно торчать в их обществе, но Крису нравилась их компания. Поэтому Гвин уступила и даже успела свыкнуться.