Они проводили дни либо в рисовальной комнате, где девушки старательно вышивали, но на деле больше времени наблюдали за Крисмером и Гвин, которые играли в шахматы на низкой тахте у окна, либо в библиотеке, слушая глубокий мелодичный голос Криса. Если тот не рассказывал очередную историю, он читал им вслух. Девушки украдкой вздыхали, Гвинейн – зевала.
Шел четвертый вечер с отъезда Ивроса и чародеев, когда произошло нечто совершенно непредвиденное.
В рисовальной комнате было душно от обилия зажженных там свечей. Пахло расплавленным воском. Треск дров в камине и мерное постукивание игральных фигур о деревянную доску убаюкивали. Настолько, что принцесса Девана сидела в кресле, откинувшись на спинку и прикрыв глаза.
Девочка дремала. Большие круглые пяльцы покоились на ее коленях, грозя в любой момент соскользнуть на пол. Она вышивала букетик полевых цветов, но работа не спорилась так же хорошо, как у других.
Верена Либейн закончила очередное вышитое полотенце и придирчиво осмотрела результат своих трудов. Замысловатый растительный узор шел по краю и прерывался лишь в одном месте, чтобы завершиться двумя смотрящими друг на друга алыми розами. Девушка отложила безупречную работу и перекинула толстую косу на свою пышную грудь. Она в нерешительности закусила губу, будто собиралась с духом.
– Милорд, могу я тоже сыграть с вами партию? – наконец спросила Верена со смущенной улыбкой.
Мигом проснулась Девана. Принцесса открыла глаза и с любопытством окинула взглядом зардевшуюся подругу.
Две другие девушки оторвались от своих вышивок.
Крис чуть наклонил голову и вопросительно посмотрел на Гвинейн. Адептка сидела напротив, подперев подбородок кулаком, и уже тихо ненавидела ВарДейка, который должен был вот-вот выиграть в очередной раз.
– Можете играть хоть до утра, – Гвин встала, уступая место Верене.
Леди Либейн не скрывала своей радости. Она торжественно присела напротив заклинателя и принялась со сдержанной улыбкой наблюдать за тем, как он расставляет фигуры на доске.
Гвин тем временем расправила плечи, хрустнув затекшим позвоночником. Зевнула в очередной раз.
– Дышать нечем, – проворчала она. – Голова раскалывается.
Адептка потянулась к окну, невольно склонившись меж парочкой на тахте, и чуть приоткрыла скрипучую раму. Ворвавшийся холодный воздух принес свежесть и запах снега.
Чародейка закатила глаза и шумно вдохнула полной грудью.
– Так-то лучше, – заметила она. – Если будет дуть, закроете окно, – она иронично улыбнулась Верене, – а если заработаете насморк или боль иного рода и в ином месте, придете ко мне. Я все милостиво вылечу.
Бедная дочь барона Либейна покраснела еще гуще.
Крис усмехнулся и покачал головой. Стрельнул глазами в сторону двух других девушек.
Имерия почти сразу утратила всякий интерес к происходящему и вернулась к работе над вышивкой с ирисами в вазе.
А вот Рослин тотчас отвела взгляд, залившись румянцем, и уставилась на свои тоненькие пальчики, в которых замерла иголка.
– Не знал, что вы играете, леди Либейн, – заметил Крисмер, – а то давно уже попросил бы вас составить компанию мне или Гвин.
Адептка лишь усмехнулась и прошлась по комнате. Остановилась у камина, чтобы кочергой поворошить прогорающие дрова.
– Я все детство играла с батюшкой, милорд, – призналась Верена. – А когда перебралась в Высокий Очаг, научила леди Халлен и леди Эрхофф.
– Правда? – Крис вскинул бровь. – И вы, дамы, все это время деликатно умалчивали о своих талантах? – Он одарил девушек сладкой улыбкой. – Что еще вы скрываете от нас? Быть может, что принцесса Девана и вовсе лучшая в шахматах среди вашей неразлучной четверки?
– О нет. – Леди Либейн хихикнула. – Мы так и не смогли обучить принцессу даже азам игры, как ни старались.
Имерия и Рослин переглянулись и тоже сдержанно захихикали, точно в этом действительно было нечто смешное.
Девана насупилась, но смолчала.
Брови Гвин сердито сошлись к переносице. Она убрала кочергу на место и, отряхнув руки, повернулась к играющей паре.
– Почему же? – удивился Крис. – Принцесса, уверяю вас, шахматы довольно просты. Нужно только запомнить, как ходят фигуры.
– Именно, – согласно кивнула Верена и тише добавила: – только госпожа не хочет ничего запоминать. Увы.