– Я…
– Дослушай меня, девочка, пожалуйста, – перебил ее король. – Я любил Ашаду с первой нашей встречи. Ни о чем не мог думать, кроме нее. Давал обещания, которые был не в силах сдержать. И верил, что мои чувства взаимны. Потому что ни одна женщина на свете с ней сравниться не могла, так мне казалось. И даже когда я узнал, что она импери из рода Хагмор, то не испугался. Хотя следовало, наверное. Не знаю, чем бы завершилась наша связь, если б не Кевендил.
Бариан Мейхарт посмотрел на свои ладони.
Гвин терпеливо ждала, когда он соберется с мыслями и продолжит.
Монарх нахмурился:
– Я не убивал ее. Но виноват в ее смерти, если хочешь. – Он отвернулся к окну, чтобы не смотреть на притихшую невестку. – Однажды, когда Трила с маленькой Деваной были в Архейме, ко мне в Очаг пришла Ашада. Кевендил провел весь день на конюшне, как я полагал. Но почему-то ему вдруг вздумалось заявиться ко мне в покои. Он вбежал без стука с какой-то детской новостью. Мелочь. Я даже не запомнил, чего он хотел. Сын увидел Ашаду – в одной моей короне. И меня.
Гвин почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Живое воображение чародейки услужливо нарисовало ей картину происходящего. И тот шок, который, очевидно, испытал маленький мальчик при виде неодетого отца со столь же неодетой женщиной.
– И вы накричали на него? – севший голос адептки нарушил короткую паузу.
– И я накричал, – кивнул король. – А он убежал в страхе. И тогда я понял, что наделал. Я поговорил сначала с сыном. Потом с Ашадой. В этом самом кабинете, а не в тронном зале, как придумали сплетники. Я не называл Ашаду сумасшедшей. Я просил прощения. Она вышла из себя. Проклинала меня и мое королевство. А я все пытался объяснить, почему не смогу сдержать обещаний, что дал ей в пылу страсти. Потому что…
– Были и другие обязательства. Перед семьей, – подсказала Гвин, глядя на огонь в камине.
– Перед семьей, – эхом повторил монарх. – Перед собственными детьми. И женой, которая не заслужила всего этого. Но, конечно, Ашада слушать не пожелала. Не существовало такого оправдания, которое могло бы изменить хоть что-то. И тогда она пошла на галерею. Со своей собственной болью. Я думал, она просто хочет побыть одна. Но я не выгонял ее из замка. Думал, мы сможем найти решение вместе.
Бариан Мейхарт замолчал.
Гвин слышала, как он дышит. Глубоко и тяжело. Погруженный в воспоминания, от которых наверняка желал избавиться. Ей тотчас вспомнились слова короля, которые он произнес во время их разговора Йольской ночью. Он любил ее. И никогда бы не тронул. Неужели монарх не соврал? Неужели Гвин ошиблась на его счет? Но откуда тогда взялось то предчувствие опасности?
– Я оплакал их обеих, – продолжал Бариан Мейхарт, понизив голос. – Оплакал Ашаду. И оплакал Трилу. И я не знаю, которая из утрат принесла мне больше страданий. Я отослал Кевендила к матери в Архейм в тот же день, когда все случилось. Взял с него слово, что он никому не скажет про Ашаду. Он сдержал обещание. Даже когда не нашедшая покоя Ашада пришла за Трилой. И снова все произошло на его глазах. – Король болезненно поморщился. – Обе погибли по моей вине, если тебе будет легче от этого. И по моей вине дети остались без матерей. Трое.
Он выделил голосом последнее слово. Гвин без труда догадалась, о ком он говорил. Она молча кивнула и принялась расправлять складки на платье, будто ничего особенного не услышала.
– По моей вине Кевендил вырос таким, каким ты его знаешь. – Бариан Мейхарт, не глядя, нашел руку невестки и сжал в своей. – Он такой же непростой, как и Девана, если вдуматься. Но, пожалуйста, Гвинейн, дай ему шанс. Не принимай решений на горячую голову, как делал я. Кевендил еще молод, но он хороший юноша. Достойный твоего внимания.
Гвин уставилась на свою руку в ладони свекра изумленным взглядом. Вздохнула и задумчиво осведомилась:
– Скажите, ваше величество, вы рассказали бы мне все это, не вмешайся в дело мой высокопоставленный отец? – Она невольно приподняла бровь. – Или предпочли бы придерживаться вашей старой политики и охотиться на меня, как на опасного зверя?
– Гвинейн. – Король укоризненно покачал головой. – Я вообще никому не хотел это рассказывать. Никогда. И надеюсь, что ты тоже не станешь, но однажды сможешь унять свою горячую кровь и прислушаться к тому, что я тебе твердил.
– Все сложнее, чем кажется. – Адептка высвободила руку. – И у меня все еще остались сомнения.
– Твое право. Но прошу не обсуждать эту неприглядную историю с Кевендилом или в его присутствии, – тихо произнес монарх.