– Я решил прислушаться к словам мастера Гарана, – торжественно произнес монарх, искоса наблюдая за черноволосой чародейкой, – и созываю в Высокий Очаг на совет королей окрестных земель. Мы обсудим то, что на территориях старого Нордвуда живет импери. Ибо это дело не только нашего дома, но и соседей, чьи владения также подвластны крови Хагмор. И я намерен непредвзято услышать мнение каждого из них, прежде чем выскажусь сам.
– Мудрый шаг, ваше величество, – архимаг кивнул, давая тем самым добро.
Гвин скрипнула зубами.
Так вот о чем велись эти разговоры за закрытыми дверями. Отец настроил Бариана Мейхарта, чтобы тот созвал на совет местных корольков. И что они скажут? Что согласны с Мейхартами и импери в их землях не место? Или придут в восторг от того, что они под опекой колдуна с древней кровью? Сомнительная перспектива.
– Также я вновь публично прошу леди Гвинейн забыть о былых разногласиях, – продолжал король, обратив взор на невестку, – и искренне прошу ее уладить возникшее недопонимание с моим сыном. Вы оба молоды и склонны рубить сплеча. Постарайтесь понять друг друга и простить все обиды. И будьте уже счастливы, дети.
Бариан Мейхарт ласково улыбнулся. Вероятно, он задумывал этот момент как особенно трогательный. Но Гвин лишь фыркнула в ответ. Кевендил наградил ее сердитым взглядом и демонстративно отвернулся. Крисмер ВарДейк слишком громко вздохнул, но архимаг заметил его глумливую усмешку и едва заметно покачал головой в качестве немого предостережения. Адепту пришлось повернуться к братьям Корвес, дабы хоть как-то спрятаться от учителя. Но те, в свою очередь, также не выказывали особой бури эмоций, как и прежде. Равно как и Керика. Тетушка наблюдала за монархом из-под полуопущенных ресниц, как будто замыслила нечто недоброе. Но самым недовольным выглядел Иврос. Колдун буравил тяжелым взором принца, который сидел аккурат напротив него за столом. В его темных глазах томилось еле уловимое золотистое свечение – первый признак того, что сила импери рвалась наружу.
– И еще кое-что. Иврос. – Бариан Мейхарт повернулся к Норлану. Тот неспешно перевел мрачный взгляд на нордвудского монарха, точно король не просто назвал Ива по имени, но страшно его оскорбил. – Хочу прилюдно повторить сказанное мною в библиотеке. В смерти твоей матери моей вины нет. Есть свидетель того, как мы поссорились с ней в моем кабинете, после чего Ашада ушла на галерею над морем. Одна.
– Свидетель? – Гвин нетерпеливо забарабанила пальцами по столу. – И кто же?
– Я, госпожа, – подал голос камергер, который все это время стоял в стороне.
Единственный из слуг, кто находился в зале.
– Я пришел к его величеству как раз в тот момент, когда Ашада Норлан выбежала из кабинета, – продолжал Дарон. – Она очень гневалась. Чуть с ног меня не сбила. Унеслась прочь по коридору. Ни разу ее такой не видел. Я даже не понял, куда она пошла. Просто зашел в кабинет, где оставался его величество. Могу поклясться, что он непричастен к ее гибели.
– А раньше ты об этом сказать не мог? – Гвинейн с недоверием прищурилась.
Все эти откровения короля и внезапные признания Дарона казались ей слишком подозрительными.
– Так ведь, миледи, о таких вещах так запросто не болтают, – камергер склонился, точно прося прощения. – Негоже очернять своего господина какими бы то ни было подробностями его приватности.
Дарон снова поклонился.
– Ты очень верный и надежный человек, спасибо тебе за это. Можешь быть свободен, – поблагодарил король и затем обратился к невестке, когда слуга скрылся в коридоре: – Полагаю, недоразумение исчерпано и ваше любопытство удовлетворено, леди Гвинейн. Не будем больше к этому возвращаться? – Он примирительно улыбнулся. – Под этой крышей я хотел бы слышать смех внуков, а не новые ссоры.
Тихий смех Керики привел Бариана Мейхарта в замешательство.
Чародейка прикрыла рот ладонью.
– Простите, ваша милость, – извинилась она, продолжая весело улыбаться.
– Что такого смешного в словах короля, милая сестрица? – сухо осведомился Авериус Гарана, который прекрасно понимал: если Керика смеется вот так, смешно обычно только ей.
– Внуков в этом году никому из вас двоих не видать, – она перевела насмешливый взор с короля на архимага, – потому как Гвин носит защитную руну на руке. И руна эта стерлась не до конца, увы. Пока не обольщайтесь на сей счет. И ты тоже, милый, можешь не стараться. – Она подмигнула растерявшемуся Кевендилу. – Не забывай, что твоя супруга – племянница и ученица мастера над рунами. Я ее многому научила. Ты и сам наверняка на ее теле находил и другие знаки. Отчего же не спрашивал, что они значат?