Женщина вздохнула и с сожалением накинула мягкий светло-серый халат из бархата – единственный в ее гардеробе. Завязала пояс потуже. Еще раз придирчиво оглядела себя в зеркале и… застыла на месте.
Снаружи раздались отчетливые голоса. Один из них, звонкий, женский и никогда ничего не стесняющийся, Гвин не спутала бы ни с чьим другим.
Адептка погасила свет в комнате торопливым заклятием, поспешила к двери и тихонько приоткрыла ее. Выглянула наружу и забыла, как дышать.
В конце коридора оказалась приоткрыта еще одна дверь – в королевскую спальню. В тусклом свете, что лился из проема, появилась Керика Гарана. И, судя по тому, что на ней был расшитый дубовыми листьями халат короля Нордвуда, беседовали они явно не на государственные темы. Чародейка обернулась, что-то вполголоса сказала Бариану Мейхарту, который, вероятно, хотел удержать ее у себя, и прикрыла дверь, пожелав ему доброй ночи.
Гвин так и осталась стоять с округлившимися глазами. Дар речи покинул ее, казалось, навсегда. Она даже не думала о том, что свекр мог ее увидеть. Впрочем, судя по всему, не увидел. Слишком занят был Керикой.
Но тетушка, конечно, заметила невольную зрительницу и направилась к ней непринужденным шагом. Она остановилась подле племянницы и шепнула:
– Милая, принести снадобье против паралича?
Гвин неуверенно покачала головой.
– Не смотри так на меня. – Женщина лукаво улыбнулась. – Все будет хорошо. Я лично позаботилась о том, чтобы в этих стенах после моего отъезда у тебя был самый высокопоставленный защитник.
Керика подмигнула.
– Иди спать, уже поздно, – тетушка неторопливо побрела по коридору дальше. – Сладких снов, крошка.
«Крошка» дернула бровью. Она еще какое-то время смотрела чародейке вслед, пока та не скрылась во мраке. А потом тряхнула волосами, отгоняя навязчивые мысли.
– Это просто невозможно, – прошептала женщина себе под нос. – Мне привиделось. Привиделось.
Гвин еще раз огляделась по сторонам и, убедившись, что никого нет, вышла в коридор. Она тихо закрыла за собой дверь и направилась в гостевое крыло. Адептка старалась ступать бесшумно, то и дело прислушивалась к шорохам. Но замок спал. Лишь на лестнице она услышала, как вполголоса переговаривались стражники этажом ниже, делая обход. Но на жилой этаж они не пошли. Поэтому Гвин беспрепятственно миновала лестницу и еще один коридор, который круто забирал левее. Она остановилась у поворота, чтобы заглянуть за угол.
Там коридор расширялся. По его центру тянулась мягкая ковровая дорожка винного цвета с серыми узорами. Вдоль одной стены расположились массивные двери в гостевые спальни, а противоположную занимали окна с тяжелыми портьерами такого же темно-бордового оттенка. Ни один канделябр в такой час не горел, но света из окон, яркими снопами падающего на пол, было достаточно. Луна приобрела нормальный оттенок, поэтому этот свет казался серебристым и каким-то нереально чистым.
Ближняя дверь вела в комнату, которую занимал Крис, следующая должна была стать комнатой Керики, но в нее поселили Ивроса. За нею следовали покои Корвесов, а за ними – особо богатые комнаты тети и архимага. К счастью, вход в отцовскую спальню был последним, а вот до Норлана, напротив, было рукой подать.
Гвин с волнением набрала в грудь побольше воздуха и сделала несколько шагов к заветной двери. Однако дойти не успела.
В тот момент, когда она проходила мимо комнаты ВарДейка, одна из створок распахнулась, и из нее выскользнула худенькая женская фигурка с растрепанными волосами и тонкой белой шалью поверх ночной сорочки. Еще бы чуть, и она бы столкнулась с адепткой, но замерла перед ней в ужасе.
Глаза девушки округлились, а тоненькие пальцы судорожно запахнули шаль на груди. Если бы не окружающий сумрак, наверняка было бы видно, как густо покраснели девичьи щеки. Несчастная спешно потупила взор, присела в реверансе и не придумала ничего, кроме как пролепетать:
– Доброй ночи, ваше высочество.
Она торопливо обогнула изумленную Гвин и чуть ли не бегом устремилась в сторону жилого крыла.
– Доброй ночи, Рослин, – растерянно ответила адептка, провожая ее взглядом.