Дверь в ее собственную спальню открылась. Из нее вышел Кевендил, злой, будто виверна, что вернулась в гнездо и обнаружила его разоренным.
Принц с досадой хлопнул дверью и, рывком развернувшись, направился дальше по коридору. Однако в свою комнату он не свернул. Миновал также и покои отца, хоть Гвин и полагала, что супруг побежит жаловаться на ее пропажу. Кевендил скрылся в противоположном конце коридора, что вел в сторону библиотеки, рисовальной комнаты, а оттуда можно было попасть в чародейскую башню и на открытую галерею.
– Кажется, твоему мужу захотелось взыскать с тебя супружеский долг, – с недоброй ухмылкой пошутил Крис.
Гвин фыркнула.
– Наверняка наконец созрел для важного разговора, – сделала вывод она. – И, вероятно, сейчас решил, что я пошла к Ивросу.
– Не думаю. – Адепт пожал плечами. – Он не станет сомневаться в надежности обещаний, что дал мастер Гарана. Просто не хочет, чтобы ты сбежала. С Норланом или без.
Гвин скрипнула зубами. Нашел когда разводить бурную деятельность.
– Пойдем. Он уже далеко. – ВарДейк вывел женщину из рассеивающейся темноты на лестнице и повел к ее комнате. – Ты тоже никуда больше не ходи. Ложись и отдыхай. Пожалуйста.
Адепт приоткрыл перед Гвин дверь и пропустил ее внутрь.
– Доброй ночи, вишенка.
– Доброй, Крис.
Дверь с тихим скрипом закрылась, оставив женщину в одиночестве в темноте остывающей комнаты.
Гвинейн неторопливо разожгла очаг и подкинула свежих дров. Она сняла халат и еще раз задумчиво расчесала волосы, сидя у зеркала. Ей до дрожи хотелось увидеть Ивроса. Но, увы, Крисмер был прав. Соваться к отцу посреди ночи не стоило.
Она зябко поежилась. Несмотря на огонь в камине, в комнате было прохладно. Особенно вот так, в одной тонкой сорочке, которая больше подходила для жарких летних ночей.
Адептка торопливо скинула туфли и забралась в постель, под ворох пуховых одеял. Удобно устроилась на мягкой подушке, уверенная в том, что ни за что не уснет. Но сон пришел довольно быстро, спустя всего несколько минут меланхоличного созерцания балдахина над головой. Только поспать все равно не удалось.
Стоило Гвин задремать, как дверь в комнату вновь приоткрылась. Совсем немного. Адептка напряглась, ожидая увидеть на пороге сердитого мужа. Но вместо него внутрь проскользнула Девана. На девочке была теплая голубая сорочка до самых щиколоток. Босые ноги прошлепали по холодному полу. Она быстро закрыла за собой дверь и торопливо забралась к Гвин под одеяло. Обняла.
Принцесса была тиха и бледна. Ее руки оказались ледяными. Но никаких заплаканных глаз или капризного гнева.
Гвинейн укутала девочку поплотнее. Обвила руками, чтобы поскорее отогреть. Погладила по голове. Пальцы наткнулись на косичку с маленькой металлической бусинкой. Адептка мягко улыбнулась, но не сказала ничего.
Девана заговорила сама спустя несколько минут, когда согрелась и успокоилась.
– Ты уедешь от нас, сестрица? – спросила она.
– Ты слышала слова моего отца. Я остаюсь.
– Но ты ведь хочешь уехать из Нордвуда?
Гвин тяжело вздохнула. Вопрос, который задала ей Девана, был страшнее сражения с Пастырем Проклятых. Женщина смотрела широко распахнутыми глазами прямо перед собой, но не видела вокруг ничего. Глубоко ушла в свои мысли. Какое-то время она меланхолично гладила девочку по распущенным волосам, мягким и послушным, как шелк. А потом снова вздохнула и произнесла вслух абсолютно честно:
– Я не знаю.
Принцесса обняла Гвин еще крепче. Словно не желала отпускать. Будто это «я не знаю» означало, что адептка все равно уедет, рано или поздно.
– Я вижу, что ты не любишь Кевендила, но попробуй дать ему шанс, – вдруг попросила девочка.
Пожалуй, это был первый раз, когда она слышала из уст избалованной принцессы столь искреннюю просьбу.
Гвин усмехнулась.
– Что? – Девана с непониманием покосилась на нее.
– Когда-то твой брат так же просил за тебя, – призналась Гвин.
Не так давно. Тогда принцесса капризно требовала обучать ее магии. В дни, когда Гвинейн Гарана скорее поставила бы несносную Мейхарт в угол, нежели стала ее обнимать.
– Он хороший, – заверила девочка. – Очень хороший.
Гвин ничего не ответила.
Она внимательно наблюдала за тем, как принцесса удобнее устраивает голову возле нее на подушке. Как опускаются длинные черные ресницы, девочка расслабляется и медленно погружается в сон.
Но неуютное чувство тревоги не давало Гвин уснуть. Она все гадала, связано ли это с отъездом Ивроса в Идарис или со словами Деваны. Или, может быть, просто с тем, что сама Гвин остается в Нордвуде разбираться с неизвестным месмеристом? Тянуть с этим тоже было никак нельзя. Он мог быть опасен и хитер. И чем дольше они с Крисом мешкали, тем больше людей рисковали пострадать. Да и кто знает, в чем его цель. Чего он добивается, подчиняя своей воле диких зверей.