Удивительно, но на новогодние праздники Галина Николаевна тоже не приехала, как это бывало все последние годы. То ли на самом деле заболела, то ли сказалась больной, но поздравить Олега и Любу приехал один Андрей Игнатьевич, вручил сумку с подарком, пробыл не больше четверти часа, велел Любе кланяться от него дедушке и поспешно уехал. От него Люба узнала, что Вика с мужем перебрались жить в райцентр, где Антон получил должность заместителя главного врача.
Андрей Игнатьевич сетовал, что разлетелись дети и остались они с Галочкой одни. Но тут же добавил, что за детей своих рад, что так и должно быть в жизни! У молодежи своя жизнь! Люба молча удивлялась, что Олег тут же не сорвался проведать заболевшую мать, а остался дома с ней. Раньше он так и сделал бы, но тут Люба, конечно, усомнилась, что дело в ней… просто у Олега было несколько концертов в местном Доме культуры и в соседних поселках, и поездка к матери не вписывалась в это плотное расписание.
Но все равно она была рада этому тихому вечеру вдвоем с мужем… Они вместе сходили в гости к деду Ивану, и даже Олегу понравилось, Люба это видела, когда они все вместе что-то обсуждали за накрытым столом, как в старые времена. Когда Люба и Олег не спеша шли обратно домой, любуясь драгоценной россыпью звезд в морозном небе, Люба посмотрела в улыбающееся лицо мужа и осторожно сказала:
– Олеж… а как ты думаешь, может быть, нам… взять малыша? Ну, приемного, из детского дома, раз уж так у нас все складывается…
Олег резко остановился и даже вздрогнул. Лицо его тут же сменило благостное выражение на какое-то злое и беспокойное. Он отдернул руку, за которую держалась Люба, и повернулся к ней:
– Что еще взбрело тебе в голову?! Я, конечно, слышал, что бывает у женщин сдвиг на этой почве, но от тебя не ожидал! Ты же медик! Да и вообще… ты как это представляешь?! И я… я никогда не смогу принять чужого ребенка! Слышишь – никогда! А ты лучше еще раз обследуйся… мало ли, может быть, в прошлые разы что-то упустили. Пусть тебе назначат лечение! И вообще! Зачем было портить этот вечер подобными разговорами!
Люба уже и сама пожалела, что завела об этом речь, ведь все было так безоблачно. Олег зашагал к дому, Люба поплелась за ним, но потом остановилась. С пригорка открывался такой красивый вид, и ей просто хотелось побыть одной, не видеть недовольного лица мужа… Мыслей в ее усталой голове не было, она сейчас поняла, что использовала весь свой запас вариантов, когда у них с Олегом могли бы быть семья и дети… чтобы без обмана и всякого коварства, какие, к примеру, предлагала ей свекровь. Утвердившись в своем решении – рассказать мужу всю правду после его поездки – Люба отправилась домой. В тот вечер они не разговаривали, Любе было даже немного стыдно смотреть мужу в глаза, потому что ее угнетало то, что ей приходилось скрывать. Но на следующий день обыденность закружила обоих, и больше они не вспоминали этот неудавшийся разговор.
Время пролетело быстро, и вот уже Люба собирала мужа в Москву. Все же для их села это было большое достижение, чтобы местные таланты ехали аж в саму столицу!
– Ну, что тебе привезти? – Олег с нескрываемой гордостью смотрел на жену, все же эта поездка была событием и для него. – Что хочешь в подарок из столицы? Когда еще такая возможность выпадет! Так что хорошо подумай!
– Привези мне бусы из янтаря, – попросила Люба.
– Из янтаря? – Олег удивленно поднял брови. – Я думал, тебе такое не нравится. Ты мамино кольцо и не надела ни разу, я думал, тебе не понравилось.
– Ну что ты, мне очень нравится. Особенно камень, такой приятный, теплый цвет. Просто я колечки не ношу, ты же знаешь, мне и на работе они мешают постоянно. А вот бусы… я бы носила с удовольствием.
Не сказала Люба мужу, что колечко не носит только потому, что его Галина Николаевна подарила… да еще и при таких обстоятельствах, неприятных для Любы! И хочется ей иметь такой подарок от мужа, знать, что он думал о ней, когда станет его выбирать.
– Ну хорошо, посмотрю. Все же это столица, я думаю, там подобного много продают! – Олег пожал плечами, будто говоря: ох уж эти женщины…
Олег уехал, и Люба была предоставлена самой себе почти на две недели. Как-то нехорошо, неспокойно было на душе, и все запланированные дела она делала на автомате. Несколько раз оставалась ночевать у деда Ивана, потому что проведать их на несколько дней приехала из города бабушкина сестра Таисия Прохоровна, которая была еще и Любиной крестной. Но даже радость от встречи с родными не подарила ей безмятежности, тяжело было на сердце.
– Ты, Любашка, от чего же всю ночь вертишься, не спишь? – спрашивал дед Иван. – Ладно мы, старичье, у нас то болит, это ломит. А тебе что спать не дает?