– Да… страсти кипят в благородном семействе, – покачала головой Люба. – Мне в четверг надо на суде быть, надеюсь, что нас уже наконец-то разведут. Не хочу ничего общего иметь с ними…
– Так ты слушай дальше! – Ксюша разлила чай по чашкам и подвинула подруге варенье. – Вот попробуй варенье, это желтая слива, мне крестная целое ведро передала. Красивое, правда?
– Да… цвет такой… янтарный! Мне очень нравится! – Люба чуть повела плечами от воспоминаний.
– Так вот, а вечером того же дня Олег к нам зашел, Алешу позвал и говорит: «Я отгулы взял, на несколько дней уеду в райцентр, пригляди по-соседски за домом. Хозяйства у нас нет, а цветы в палисаднике если и сдохнут – не велика потеря!» Ну, Алешке что делать, согласился, ключи взял. Ну и отбыл Олег с вечерним рейсом, наверно, к Ленке поехал.
– Да, Лена всегда знала, чего хочет, и умела своего добиваться, – сказала Люба. – Это не то что я, та терпеть не станет. Я думаю, раз такие дела, то скорее всего они скоро переедут в райцентр или еще куда.
– Да и скатертью дорожка, – Ксюша стукнула по столу своей маленькой ладошкой. – Пусть тут глаза не мозолят, да и тебе будет спокойнее. Соседка их, которая по другую-то сторону, Анфиса Афанасьевна, она же пенсионерка, дома постоянно. Так говорит, никакого покоя нет. Если они дома, только и делают, что лаются меж собой. И девочка у них часто капризничает, плачет.
– Знаешь, я бы хотела сказать, что мне все равно, но врать не буду… Пусть уедут, хоть поскорее все про это забудут, поговорят-поговорят, да и перестанут. И мне легче будет, свободнее! Только знаешь, я боюсь, что и Олег не так прост. Хоть Лена и напористая, а только он свой интерес превыше всего соблюдает и ему здесь вполне хорошо.
Уже в темных сумерках возвращалась Люба от подруги. Теперь она не стала делать крюк и прошла мимо своего бывшего дома. Темные окна и запущенные, заросшие травой кусты посаженных Любой «золотых шаров» в палисаднике производили удручающее впечатление… Снова чуть кольнуло в сердце по прошлой, по-своему счастливой жизни… Но Люба теперь уже была чуточку другая, поэтому она «стряхнула» этот пепел со своей души, подняла повыше голову и поскорее зашагала к дому, где ждали ее дед Иван и Мурка-новоселка со своими котятами, где был ее дом, настоящий…
Глава 22
На работу Люба вышла, можно сказать, просто другим человеком. В отпуск уезжала растерянная, потемневшая от невеселых мыслей женщина, а вернулась загорелая улыбчивая девушка с живой искоркой в глазах.
Аркадий Степанович, принимая от Любы привезенный ей из отпуска сувенир и коробку чая, одобрительно глянул на девушку:
– Ну вот, совсем другое дело, Люба. Теперь я вот что тебе скажу – Анисимова у нас в отпуск ушла два дня назад, так что ты садись на прием. Детское отделение пока подождет, там под присмотром Клавдии Ильиничны и ее твердой рукой все контролируется. Но идею вашу я не забыл про «сказочные стены» и даже разрешение на это получил сверху. Так что ищите художника, обсуждайте, и ко мне уже с готовыми мыслями и решениями, я жду. А пока – на тебе передовая, у нас тут вдруг народ с ангиной пошел, так что не заскучаешь.
А Люба и рада, она свою профессию любила, а сейчас, после отпуска и вовсе ощущала прилив сил, даже несмотря на то, что после приема больных здорово уставала. Никому, кроме Ксюши, она не признавалась, что есть у нее маленький секрет такого настроения… теперь, когда она знала, что ни Олега, ни его новой семьи нет в Богородском, ей даже дышалось легче, и она очень надеялась, что они устроят свою новую жизнь в другом месте!
Жизнь шла своим чередом, во дворе подрастали Муркины котята, и вскоре заботливая мамаша все же доверилась людям и перенесла свои пушистые комочки на обустроенную специально для них лежанку в сенях. Четыре котенка уже открыли глазки и не давали маме-кошке покоя, все норовя вылезти из гнездышка и начать исследовать мир. Мурка «хлопотала» с детьми, хватая особо резвых за шкирку, и относила их обратно, недовольно урча. Но и про свои обязанности не забывала – то и дело у крылечка то Люба, то дед Иван находили дохлыми охотничьи Муркины «трофеи».