– Что ж, я вижу, вы мне не верите, – рассказав немало «ужасов» о Любе, поджала губы Галина Николаевна.
– Если это все, на что вы жалуетесь, то я приму это к сведению, – ответил Конев. – Но сейчас разбираться в семейных делах мне некогда, у нас комиссия!
– Ах, комиссия! Это очень кстати! – обрадовалась Галина Николаевна. – Дайте мне лист бумаги и ручку, я напишу для комиссии, пусть рассмотрят! О том, как вот эта ваша сотрудница воспользовалась своим служебным положением, выкрала сведения о здоровье моего сына и теперь угрожает мне, что все ему расскажет о его детской травме! А мы с мужем так много сделали для того, чтобы он о ней забыл и жил нормальной жизнью! Теперь же эта… хочет отомстить моему сыну за то, что он предпочел ей другую женщину, более порядочную!
– Что? – Люба не поверила ушам. – Галина Николаевна, как же вы можете так бессовестно лгать?!
Но Смирнова не слушала никого и ничего, взяв бумагу, она стала писать, зло поджав губы. Лицо ее исходило красными пятнами, иногда она поднимала злорадный взгляд на побелевшую Любу. Самой же Любе не было страшно, ей просто было противно сидеть сейчас здесь и смотреть на радость бывшей свекрови от того, что та смогла насолить ненавистной невестке.
Как бы то ни было, прецедент стараниями госпожи Смирновой был создан. Сама она была препровождена в коридор, Конев пообещал ей, что сейчас же пригласит члена комиссии для ознакомления с ее жалобой. Оставшись с Любой наедине, Конев сначала позвонил по телефону, а потом, чуть помолчав, спросил:
– И что, когда ты за ее сыном замужем была, тоже так было все?
– Ну… не совсем так, конечно, но особой любви мы со свекровью друг к другу не испытывали, – честно ответила Люба, немного удивившись. Она думала, что Конев спросит о другом, о том, что наговорила тут Смирнова.
Вскоре в кабинет вошел Сергей, и по его нахмуренным бровям Люба поняла – именно он будет разбираться с жалобой Галины Николаевны.
Сама же Смирнова в коридоре изнемогала от нетерпения и усиленно прислушивалась к доносившимся из кабинета голосам. Вопреки ее ожиданиям, никто не кричал, не разносил Любку в пух и прах, внутри говорили тихо, так, что она не могла разобрать ни слова. Пару раз мимо нее прошла молоденькая медсестра с какими-то бумагами в руках, и Галина Николаевна проводила и ее злобным взглядом – расходились тут вместо того, чтобы работать! Только и могут, что в беленьких своих халатиках и шапочках тут шастать! Медсестра прошла обратно, старательно отводя взгляд от сидящей на стуле женщины, а Галину Николаевну в кабинет все не приглашали.
Она уже подумывала было встать и осторожно приоткрыть дверь, совсем чуточку, чтобы было слышно… так она обычно делала, когда ее муж запирался дома в кабинете и долго разговаривал с кем-то по телефону, чтобы всегда быть в курсе его дел, мало ли что. Но сейчас было боязно: вдруг ее застигнут за этим делом… Однако любопытство жгло ее, она тихо встала и выглянула в пустой коридор. Там никого не было, тогда она протянула было руку к ручке двери, как неожиданно дверь распахнулась.
– Проходите, пожалуйста, – сказал ей Конев после неожиданной паузы, которая случилась, когда он увидел у двери явно подслушивающую «жалобщицу».
Галина Николаевна покраснела было от того, что все же неловко получилось, все явно поняли, что она подслушивала под дверью, но она и слова не успела расслышать, к сожалению. Но она весьма быстро взяла себя в руки и с видом оскорбленной невинности вошла в кабинет.
За столом сидел строгий мужчина в белом халате, на вид ему было лет тридцать пять, на висках тут и там виднелась ранняя седина, и это придавало ему шарм. Перед ним лежали какие-то бумаги и стопки карт, он о чем-то тихо переговаривался с Коневым. Ненавистная же для посетительницы Люба сидела на стуле у окна и смотрела на улицу, совершенно не обращая внимания на все, что происходит в кабинете.
Галину Николаевну Любкин вид немного расстроил, видимо не особенно ее и поругали эти «начальнички». Ну да ничего, она считала себя опытным человеком, умеющим добиваться своей цели.
– Позвольте представить, – сказал Конев. – Это Сергей Николаевич Чернов, у нас он в качестве члена комиссии, как вы и хотели видеть.
– Здравствуйте, Галина Николаевна, – сказал Сергей. – Желаете еще что-то добавить к тому, что изложили?
– Нет, я все описала! – с вызовом ответила Галина Николаевна. – Ваша… сотрудница воспользовалась положением… и ей кто-то в этом помог, предоставил доступ, так сказать! Я хочу знать, какое наказание понесут виновные!
– Что ж, я вас понял, – ответил Сергей. – Но хочу вот что вам сказать. Любовь Егоровна – медицинский работник и имеет право доступа к любым медицинским документам пациентов, на свое усмотрение. Иначе как бы мы работали, как вы себе это представляете? Никакого нарушения здесь она не допустила. Я все проверил, мы запросили карту вашего сына – и как видите, вот она передо мной. Ничего не пропало, все на месте.