– Нет, мне Агафоныч свою старую плащ-палатку дал напрокат и сапоги резиновые, правда сорок последнего растоптанного размера, но все равно лучше, чем в ботинках по лужам хлюпать!
После ужина и приятной беседы Сергей уходить не торопился. Они с Любой сидели за столом в комнате, дед Иван пошел проверить курятник, сославшись на неведомого вора, повадившегося душить цыплят…
– Любаш, я с тобой поговорить хотел про тот случай в Калиновке, – осторожно начал Сергей. – Эта Смирнова… я так думаю, женщина она стервозная и настырная, и вероятно, козни тебе строить не перестанет. Что скажешь, если я поговорю кое с кем, попробуем тебя перевести или в райцентр, или еще лучше – в город? У нас нехватка кадров, возьмут с удовольствием! От нашей городской еще и общежитие дают. Что думаешь?
– Да я давно уже по этому поводу ничего не думаю. Все давно решила. Куда мне ехать? На кого деда оставлять, он один тут зачахнет совсем. Здесь мой дом, забота моя и долг. Да я и сама никуда не хочу, не смогу я там спокойно работать и жить, зная, что дед здесь один. А козни… Да Бог с ней, со Смирновой этой, и со всем ее семейством. Сколько веревочке не виться, а конец все равно будет. Так и здесь, когда-то и она доиграется.
– Понял я тебя. Жаль, конечно. Думал… Ну а что, разрешишь мне хоть иногда в гости приезжать? Меня вот Иван Савельевич обещал на зимнюю рыбалку сводить…
– Мы тебе всегда рады, – Люба тепло улыбнулась. – Приезжай, как захочешь.
Поздно вечером Люба стояла на крылечке, закутавшись в куртку, и смотрела, как исчезает за пеленой дождя в размытом свете фонарей одинокая фигура в старой плащ-палатке, которую сто лет уже носил местный колхозный сторож Агафоныч.
Глава 27
После отъезда комиссии некоторые особенно любопытные нет-нет да и задавали Любе вопрос про Сергея. Видимо, местные сплетни, щедро приукрашенные фантазиями рассказчиц, превратили дружеские прогулки Любы и Сергея в бурный роман. Но вскоре слухи поутихли, потому что появились какие-то новые поводы для пересудов, так что про Любу местные кумушки благополучно позабыли.
А Люба… Люба ощутила такую пустоту после его отъезда. Не сказать, чтобы она сильно привязалась или полюбила Сергея, нет… Просто его присутствие помогало ей позабыть о прошлом и с какой-то надеждой смотреть в будущее. Ведь сам же Сергей пережил расставание с женой, развод и разлуку с дочкой. Значит, когда-то и Люба забудет все, что осталось в прошлом.
К началу зимы, когда немного пошли на спад осенние простуды у пациентов и работы стало поменьше, Борисов вернулся к идее расписать сказками детское отделение и позвал в кабинет Любу и старшую медсестру детского отделения Сашу Марченко.
– Ну что, красавицы мои, давайте-ка мы с вами заново обговорим вашу задумку. Я уже туда, – Борисов поднял вверх указательный палец, – нахвастался, какие у меня инициативные сотрудники есть и что они придумали, так что пора все воплощать в жизнь. Что скажете, какие есть идеи, где нам взять художника?
– У меня есть знакомая, она обещала поспособствовать, – ответила Люба. – Но я пока с ней не связывалась, не до этого было. Так вот у нее есть вроде бы знакомый художник, живущий где-то в наших краях. Если еще живет здесь. Конечно, всякое же может быть, вдруг уехал.
– Я могу только как вдохновитель поучаствовать, – усмехнулась Саша. – Ну, и еще как подсобный рабочий – унести, принести краски, кисти помыть. Потому что у меня нет ни одного знакомого художника.
– Ну, давайте попробуем. Люба, свяжись со своими знакомыми, может быть, помогут нам найти кого нужно. А если нет, там и будем думать, что дальше делать.
Получив указания от главврача, девушки вышли в коридор и еще минут пятнадцать обсуждали, что и где в их первоначальной идее нужно изменить, а потом разошлись по своим делам. Люба вернулась в кабинет, закончила немногочисленный на сегодня прием, посмотрела журнал вызовов и обрадовалась, что там нет ни одной записи.
Выглянув в коридор и убедившись, что никто не ожидает приема, она достала из сумочки свою записную книжку и нашла в ней рабочий номер Маши. От Машиного голоса, радостно зазвеневшего в трубке, на Любу нахлынули приятные воспоминания, запахло морем и показалось, будто где-то зашумел прибой. Девушки наперебой рассказывали друг другу новости о себе и сетовали, что занятость не позволяет им держать связи почаще.
– Так тебе и ехать никуда не придется, – сообщила Маша, когда Люба спросила у подруги о художнике. – Я же тебе рассказывала, ты что, забыла? Его Владимир зовут, Владимир Белецкий. Его мама была родом из Богородского, и теперь он живет иногда в доме, доставшемся ему от родителей матери. Я, к сожалению, точный адрес тебе не смогу назвать, сама я у него никогда там не была. Валера с ним водит знакомство и знает его родителей, они росли в одном дворе, вечером я у него спрошу. Вообще-то Белецкий в городе живет, но, насколько я знаю, последний год он в деревне, что-то со здоровьем.