Люба удивленно смотрела на Олега, который весь покрылся пятнами от волнения, и казалось, что он вот-вот заплачет.
– Что я могу тебе посоветовать? Таблеточек если только каких, успокоительных… А еще лучше – обследуйся, анализы сдай. Может, у тебя просто витаминов не хватает.
– Ты что, издеваешься?! – Олег побагровел. – Я к тебе по-хорошему, а ты…
– Да надоели вы мне уже с женой твоей! «По-хорошему» они! Да идите вы стороной уже, по-хорошему! Знаешь, как было хорошо, пока вас тут не было! – вспылила Люба и хотела было уйти.
Но вдруг из переулка выскочила Лена в наспех накинутом поверх домашнего халата пальто, с растрепанными волосами и в сбившейся набок шапке.
– Я так и знала! – закричала Лена, подбежав к мужу. – Я знала, что ни на какую репетицию ты не ходишь! Не бывает репетиций по выходным! Ты с ней шашни крутить в клуб ходишь! Все ясно! Я в понедельник в профсоюз пойду, напишу на тебя!
– А ты! – Лена повернулась к Любе. – Все никак его в покое не оставишь, ходишь хвостом за ним! Я и на тебя напишу, что ты семью с маленькими детьми разбиваешь! Конечно! Тебе-то что! У тебя и детей то нет!
– Беременным вредно волноваться, – спокойно глянув в красное лицо Лены, ответила Люба. – И орать во все горло на морозе тоже вредно! Если, конечно, они на самом деле беременные, а не придумывают что-то там…
– Что?! – тут же вскрикнул Олег. – Я так и знал, что ты меня обманула!
Он повернулся к Лене и ткнул в Любу пальцем:
– Она в больнице работает! Знает, видимо, про тебя кое-что!
– Хватит орать, чокнутые! – сказала Люба. – Устроили тут цирк! Ты, Олег, и в самом деле где-то головой повредился, советую тебе ее проверить! Да, работаю я в больнице, но про жену твою ничего не знаю и знать не хочу! Если вы оба от меня не отстанете, я сама на вас напишу куда надо, что вы мне не даете проходу и из-за вас не могу свою жизнь устроить! Пусть разбираются с вами! А соседи ваши подтвердят, что вы оба психи ненормальные!
Люба развернулась и быстрее зашагала прочь. Вслед ей неслись выкрики Лены, она крыла ругательствами и мужа, и Любу, и всю Богородскую больницу в полном составе. Олег ей что-то отвечал, но за звонким голосом жены его почти не было слышно.
Люба подумала, что если в этот день она наконец-то доберется домой, не встретив на своем пути больше никаких приключений, это будет великое чудо!
Но чудо случилось: вскоре перед промерзшей Любой показалась родная калитка! Во дворе дед Иван размашисто махал фанерной лопатой. Мурка, распушившись в шар, сидела на заборе и высокомерно поглядывала на мелкую соседскую собачонку, вертевшуюся под забором и заходившуюся неистовым лаем.
«Лает, как Ленка! Какое поразительное сходство!» – подумала Люба и с силой захлопнула калитку… Наконец-то она дома.
Глава 29
После новогодних праздников женская часть коллектива Богородской больницы старалась обязательно зачем-либо посетить детское отделение. Даже те, кому и вовсе было без надобности туда попадать, теперь искали хоть какой-нибудь повод, чтобы там оказаться.
– Говорят, он Любы Красавиной какой-то знакомый, она его нашла по просьбе Борисова, – тихонько рассказывала подруге Тоне лаборант Тамара. – Только ты сама по больнице не болтай ничего про это! Любашка хорошая, добрая, не любит она о себе пересудов. А тут, может, что и сладится у них с этим художником.
– Да что тут может сладиться, он такой угрюмый! На все приветствия то кивнет, то буркнет что-то. Девчонки наши перед ним и так, и этак, а он и внимания ноль! Вера Липатова печенья напекла, угощала его, на чай звала. Так он на нее так глянул… Верка говорит – у меня аж мурашки по коже, убралась в ординаторскую вместе со своим печеньем! Только что и смогла пискнуть, чтоб заходил сам на чай, если пить захочет!
На самом деле художник угрюмым не был, и вовсе даже наоборот. Просто, соглашаясь на работу по украшению стен в больнице, он совершенно не учел одного обстоятельства. Работать было очень сложно под перекрестным огнем из всех доступных женскому полу орудий. У Владимира сложилось впечатление, что практически весь женский персонал объявил на него охоту и теперь соревновался в выдумках по привлечению его внимания.
Девушки в белых халатах сновали туда-сюда без перерыва, здоровались, спрашивали, как же у него получается такая красота, просили потом нарисовать и их! Хотя сказать о результате было еще совершенно нечего – он только готовил стену. Звали на чай, угощали сладостями и пирожками, рассказывали о своей любви к искусству… в общем, в первый же день работы у Белецкого к вечеру голова гудела, словно большой чугунный котел. А через два дня он готов был выпрыгнуть в окно прямо со второго этажа!