Люба смотрела в окно на бывшего мужа и не узнавала его… как же может человек измениться так быстро. Ей было жаль Олега, особенно когда она узнала, что почти никто его в больнице не посещал, только один раз приехал отец и привез все необходимое. Люба думала, что на ее глазах разыгрывается трагедия целой семьи… А ведь все могло быть совершенно по-другому!
Через несколько дней после этого происшествия к Любе заглянула Ксюша, которая ездила в город и привезла для Любы попавшихся по случаю в «Детском мире» ползунков.
– Любашка, я тебе еще кило лимонов купила в чай! – радовалась Ксюша, выкладывая гостинцы на стол. – Вообще, удачно съездила! Своей малышне купила одежек на осень, вот только с обувью нужно еще что-то решить. Без них ведь не купишь, мерить надо. Ну, как ты себя чувствуешь, будущая маманя?
– Хорошо, спасибо! Ох, вот за лимоны тебе отдельное спасибо, я вот увидела – и так захотелось! Сейчас чаю сообразим, садись, отдохнешь немного.
– Давай! Я тоже, пока обратно ехала, думала, что чаю с лимончиком попьем, – Ксюша устроилась за столом. – А я тебе еще новостей принесла. Соседи-то мои съехали. Разводится бывший твой муженек, и с работы его уволили. Не знаю, что уж там, правда, мне Никитична рассказала – Лена с детьми уехала в райцентр, там у нее бабка живет. Здесь с родителями не захотела оставаться, или они не приняли, не знаю, чего только не болтают. Вещи собрала, свекор и увез.
– Андрей Игнатьевич? Ну, я и не сомневалась, он человек хороший, добрый. Что бы там ни было с детьми, а он их внуками считал, разве оставит без помощи, – покачала головой Люба. – Жаль его, хороший он человек, а вот так жизнь складывается…
– Да просто женушка его без царя в голове! – фыркнула Ксюша. – Воду мутит так, что мама не горюй! Так вот, а сам Олег вроде бы в Калиновку уехал, у родителей живет. Уволился по собственному, ну, попросили, конечно, чтобы без статьи обойтись. Все же человеку еще жизнь жить.
– Честно говоря, после его выходки в больнице я думала, что Галина Николаевна явится меня обвинять в том, что я, зараза такая, забеременеть посмела, да еще и замуж вышла! Чем и доконала ее сыночка, у которого натура тонкая, ранимая.
– И что, не пришла? – рассмеялась Ксюша. – Непорядок, конечно! Надо тебя приструнить, куда она смотрит!
– Хохочут хохотушки! – заглянул в дом дед Иван. – От самого переулка иду, вас слышу, как заливаетесь. Ксюшка, здорово, красавица! Как Алексей, как ребятишки, как родители?
– Да все хорошо, Иван Савельевич, мама чуть приболела недавно, да ничего, уже долечивается. Садитесь с нами чай пить с лимончиком.
– Вы сидите, девоньки, а я еще до Караваевых схожу, Леня звал по делу, а уж после приду и почаевничаю.
– Любашка, вот ты уедешь в город жить, как я здесь буду, – покачала головой Ксюша. – Словом не с кем перекинуться будет! Нина уехала, теперь и вы вот с Сергеем в городе обоснуетесь, а мы здесь останемся.
– Я сама не могу представить, как буду жить в городе, – покачала головой Люба и погладила сидевшую на ее коленях Феньку. – Конечно, ты правильно сказала в тот раз, там другая жизнь, и перспектив больше, но все равно… Сергею в Богородском тоже нравится, но там работа. Будем приезжать чаще, деда одного тут тоже оставлять страшно. Я уж намекала ему, может, тоже в город с нами соберется, так он ни в какую. Здесь, говорит, жизнь прошла, здесь и смерть встречу.
– Что загадывать, Любашка! – обняла Ксюша подругу. – Жизнь план покажет! Ну, а вы с Сергеем уже про имена думали? Как малыша назовете?
Разговор подружек закружился на близкие обеим темы – дети, семья, домашние дела и заботы. Люба сидела и думала, как же она будет жить в городе без всего этого…
Когда до возвращения Сергея оставалась неделя с небольшим, Люба шла с работы домой и по пути завернула в магазин. Урожай уже поспел, и теперь для большинства хозяек наступила «горячая пора» заготовок. Любе нравился этот процесс, хотя дед Иван и говорил, что банок в погребе уже столько, что и ставить скоро будет некуда.
– Куда столько, Любаня? Да и пожалей себя, отдохни, лучше прогуляться сходи, вон хотя бы до Ксюши!
– Ксюша сама огурцы в банки крутит, – смеялась Люба. – А мне нравится, да и не тяжело мне, дедуль! Вот зимой будем из погреба доставать, разве плохо.
И теперь она шла в магазин, куда сегодня обещали привезти крышки. Лето уже чуть окрасилось в золоченую кайму, совсем немного, будто мимоходом художник взмахнул кистью с золотой краской и расцветил тут и там листочки на деревьях и кустах. Как же она любила это время, когда еще не начались дожди и небо от этого не налилось серыми красками, листва еще шелестела густыми кронами, а птицы еще распевали веселые песни по утрам.