Люба сунула коробочку в руку Галины Николаевны и, не ожидая ответа, пошла обратно в свой кабинет. Только и услышала, как вслед ей Смирнова прошипела:
– Стерва!
А на душе у Любы вдруг стало так легко, словно она избавилась еще от одного камня, висевшего у нее на плечах.
Вечером, разговорившись с Наташей о случившемся, Люба узнала, что Галина Николаевна, как и прежде, изводит заведующего своими жалобами на всех и вся, и вернувшаяся в отчий дом Вика в этом матери не уступает, а в чем-то даже ее уже и превзошла.
– Устроила тут такую истерику недавно, Вика эта, – рассказывала Любе Наташа, укоризненно качая головой. – Конев потом сказал нам, что это вообще уже какое-то психическое нарушение у человека. Так вот, говорят, что муж ее потому и сбежал к другой, что у Вики стало неладное с головой твориться. Говорят, что она его даже поколачивала, мужа своего.
– Да наплевать, пусть живут, как живется, – махнула рукой Люба. – Что о них и говорить, время только зря тратить! Такие люди, сами не живут спокойно, и другим от них ничего доброго не видно. Хорошо, что Олег уехал, может быть, хоть он сможет нормально пожить.
– Говорят, он к старшей сестре уехал, но я точно не знаю, так, разное болтают. Он приезжал не так давно на несколько дней, я его в магазине встретила.
Махнув рукой, Наташа поморщилась: говорить про это беспокойное семейство и ей не хотелось. Тем более с подругой, с которой они так редко видятся.
Вернувшись домой, в Богородское, Люба была встречена радостным Егоркой, довольным дедом Иваном и приехавшей из города Таисией Прохоровной, которая два дня назад сменила на этом «посту» Алевтину Михайловну.
– Любаша, у нас все хорошо! – отрапортовала Таисия Прохоровна. – Кушаем, ползаем, и вот еще один зубик прорезался!
Люба обняла домашних, подумав, как же она соскучилась! Сейчас в доме есть все, о чем Люба так долго мечтала и к чему стремилась.
Сергей вернулся домой через несколько дней, радостный, соскучившийся и с подарками. Любимый шоколад Таисии Прохоровны, любимые всеми апельсины и прочие столичные вкусности лежали на столе, домашние расспрашивали Сергея о Москве, а он сам, рассказав вкратце о поездке, объявил:
– Москва… ну что Москва, столица и есть столица! А я так соскучился по вам всем, а еще по баньке, по венику березовому! Ехал в поезде и все думал: приеду – и сразу в баню!
– Так уж скоро готова будет банька твоя! – рассмеялся Иван Савельевич. – Уж кто-кто, а я-то знаю, что с дороги ничего лучше нет, чем косточки в баньке отпарить!
Засуетились домашние, разошлись кто куда, а Сергей достал из дорожной сумки маленький сверток и подошел к жене:
– Любаш… вот, я тебе привез… не знаю, понравится ли тебе. Может быть, это ты сможешь носить.
Развернув сверток, Люба увидела бархатный футляр, открыв который, она подняла на мужа изумленные глаза. В футляре, каждое на своем месте, лежали колечко, сережки и кулон на тонкой золотой цепочке. Камни цвета свежего цветочного меда, прозрачные и теплые, словно бы пульсировали, источая солнечный «аромат».
– Сереж… это же дорого, – прошептала Люба. – Какая красота!
– Не дороже денег, – глаза Сергея сияли довольными искорками. – Давай примерь, хочу посмотреть на тебя! И вообще, знаешь что? Через два месяца мне снова на неделю в Москву ехать, на аттестацию! Давай вместе махнем? Дед с бабулями за Егоркой присмотрят, ты отпуск возьмешь, аттестация будет всего один день, а потом только документы ждать целую неделю. Так мы с тобой погуляем, все посмотрим! И янтарь ты купишь себе такой, какой сама захочешь!
– Мне этот нравится, – прошептала Люба сквозь слезы. – Дело ведь не в янтаре… А в том…
– Я знаю в чем, – улыбнулся Сергей. – И хватит плакать, что ты…
В этот раз ничто не нарушило их планы, как будто жизнь соблаговолила повернуться к Любе светлой стороной, и Люба гуляла по Москве, держа мужа за руку и разглядывая столичные красоты. А после возвращения две новости обсуждались в доме деда Ивана. Во-первых, Сергею, как новому главврачу Богородской больницы, выделили жилье – квартиру в двухэтажке, недавно отстроенной колхозом. А примерно через месяц Люба узнала, что скоро у Егорки будет братик или сестричка. Вот уж тогда дед Иван не смог удержать радостной мужицкой слезы.
Глава 42
Жизнь для Любы давно уже была наполнена новым смыслом, новыми заботами, и прошлое позабылось, будто не с ней и было. Изредка вспоминалось, конечно… как жила она в первом браке, как старалась сделать его счастливым.