— Волки… — испуганно прошептала она, замирая. Ее рука потянулась к янтарному осколку, но пес уже навострил уши, вскочил, в один момент грозно ощетинился и злобно оскалил зубы. Его рык, низкий и рокочущий, казалось, заставил содрогнуться и воздух, и землю.
— Гррр… — пёс шагнул вперёд, становясь между Лерой и опасностью. Его мощная спина напряглась, шерсть встала дыбом.
Зелёные глаза от неожиданности отпрянули назад, растворившись во мгле. Пес провожал их свирепым оглушительным лаем, пока эхо не проглотило последние звуки. Потом он обернулся, дружелюбно и довольно помахал хвостом, будто говоря: «Путь свободен».
— Спасибо, — преодолев минутную слабость, Лера подошла к нему, протянула руку, и пес, опустив большую голову на камни, даже позволил ей себя погладить. Его шерсть оказалась мягкой, тёплой, пахнущей дымом и прелыми листьями.
— Ты очень красивый, — прошептала она и посмотрела в честные преданные глаза собаки.— Но ты… ненастоящий?
Пес ткнулся мокрым носом в её ладонь, затем, позволив еще раз погладить свою рыжую макушку, вильнул пушистым хвостом, развернулся и стремительно побежал назад, к деревне. Лера растерянно смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.
— Сторожевая душа, — благодарно прошептала она, вспомнив рассказы о духах-защитниках. Возможно, деревня хранила больше тайн, чем казалось.
Лера пошла дальше, а в кармане янтарный осколок пульсировал в такт биению её сердца, оберегая ее. Она думала о зелёных глазах, о собаке, о бабушке на скамье. Каждая встреча как штрих в картине, которую она начала рисовать, покинув Вереск. И сейчас, в этот миг, она почувствовала: мир огромен, прекрасен и стоит того, чтобы жить в нем и за него сражаться.
Солнце почти спряталось за горизонт и бросало последние лучи на серое небо. Чем сильнее сгущались сумерки, окрашивая землю в сизые тона, тем тревожнее становилось на сердце. У перекрестка лежал треснувший камень, покрытый мхом. Лера сначала подумала, что это ветер стонет сквозь щели в камне, будто пересказывая истории путников, проходивших здесь когда-то. Но нет, стон раздался более явственно. Невдалеке она увидела перевернутую телегу, под которой лежал старик. Его левая нога была вывернута под неестественным углом, словно сломаная ветка. Колесо телеги, расколотое надвое, валялось рядом, а из разорванной корзины высыпались засохшие травы: зверобой, полынь, корень мандрагоры — всё перемешалось с грязью и кровью. Его лицо, изборождённое морщинами, исказилось от боли, а пальцы впились в землю, пытаясь удержать сознание.
— Дитя… — прохрипел он, заметив Леру. Его голос дрожал, как осенний лист на ветру. — Помоги…
Лера замерла: «Что это? Может ловушка? Стоит ли помогать? Или просто пройти мимо?». Она вгляделась в глаза старика, но не увидела в них лукавства. Только животный ужас и мольба. Она колебалась лишь мгновение, её врождённое сострадание победило. Она опустилась на колени, не обращая внимания на холодную грязь, просачивающуюся сквозь ткань платья.
— Держитесь, — прошептала она, снимая платок с шеи, чтобы зафиксировать перелом. Но когда её пальцы коснулись ноги, старик вскрикнул, и Лера почувствовала, как её собственное сердце заколотилось в такт его боли.
— Не трогай… кости… — он задыхался, его слёзы смешивались с потом. — Позови… лекаря…
«Лекаря? В радиусе мили нет ни души», — подумала Лера, она сжала в руке осколок, вытащенный из кармана. Он пульсировал тёплым светом, будто подталкивая: «Используй меня».
— Это… больно будет, — предупредила она, но старик уже почти терял сознание.
Она прижала янтарь к его ноге. Свет хлынул сквозь ее пальцы, и вдруг она увидела сквозь кожу ноги старика, как все устроено... что нарушено... как исправить... Кости вставали на место с тихим щелчком, мышцы срастались, синяки таяли, как снег под солнцем. Старик ахнул, осознавая, что перед ним необычная девушка. Его глаза расширились от ужаса:
— Ты… из рода Скульпторов? Как ты…
Лера резко отпрянула, пряча осколок. Казалось, она испугалась даже больше старика. Его слова ударили по ней сильнее, чем крики разбойников. «Он знает. Знает, что я не такая, как все», — молнией пронеслось в голове.
— Молчите, — встревоженно прошептала она, вставая. — Просто… молчите.
Лера спешила уйти, чтобы не раскрывать себя первому встречному. Но старик неожиданно схватил её за рукав, и его пальцы задрожали:
— Они ищут тебя. Посланники Бездны… они чуют твой свет. Беги!
Но Лера уже вырвалась. Она бежала, не оглядываясь, пока его хриплый крик не растворился в темноте:
— Спасибо… но ты погубишь себя…
Сердце Леры колотилось, но теперь не только от страха. Старик назвал её Скульптором. Значит, она не одна. Значит, её дар не случайность, а наследие. Но его предупреждение о Бездне висело в воздухе, как туман над перекрёстком.
Возможно, старик тоже был частью этой тайны. Но сейчас ей нужно было двигаться вперёд к Элириону, где её ждали ответы… и новые опасности.