Люди проносились мимо, толкаясь локтями, смеясь, крича на непонятном ей диалекте городской скороговорки. Лера почувствовала себя слепым котёнком, брошенным в бурлящий котёл, где каждый звук, запах, движение били по нервам, заставляя сердце колотиться чаще.
Первые шаги она делала осторожно, приглядываясь к прилавкам издалека, будто крадучись, и постепенно хаос начал обретать форму. Она погрузилась в калейдоскоп красок, звуков и ароматов, словно шагнув в ожившую иллюстрацию старинной сказки. Воздух дрожал от гула голосов: торговцы, словно заклинатели, заманивали покупателей напевными криками, звоном медных колокольчиков и шутками, смешивающимися с смехом детей, бегущих меж ног взрослых. Молодой парень с лотком гранатов ловко подбрасывал фрукты в воздух, ловя их одной рукой, завлекая покупателей фокусами.
Шершавый камень мостовой под ногами местами был прикрыт пестрыми коврами, разложенными перед лавками. Здесь всё горело цветами: горы шафрана, куркумы и паприки в холщовых мешках; шелк и парча, переливавщиеся под солнцем; фаянсовые кувшины с сине-золотыми узорами. Где-то вдалеке зазвенели цимбалы уличного музыканта, а рядом с Лерой, из-за горы медной посуды, донесся спор покупателя и продавца за ковёр. Их голоса взлетали то вверх, то вниз, чтобы внезапно смениться радостным согласием и рукопожатием. Здесь торговались азартно, без злобы, относясь к этому как к игре, в которой не было проигравших. Смех, звон монет, шуршание купюр — всё сливалось в странную мелодию, где каждый знал свои ноты.
Лера поспешила дальше. За поворотом перед ней раскрылась площадь, где в тени деревьев люди просто пили чай из крошечных стаканчиков. Мята и кардамон смешивались с густым ароматом кофе, которым наполняли воздух раскалённые в песке медные джезвы. Людей было много – каждый был занят своим делом, никто не мешал друг другу, и никто не обращал пристального внимания на остальных.
Лера вздохнула спокойнее, пошла дальше, и волны запахов накрыли её с головой. Густой хлебный дух вырвался из соседнего ряда, где в глиняных печах румянились лепешки. Их вытаскивали длинными лопатами, и пар поднимался к небу, распространяя вокруг себя запах свежеиспечённого хлеба. Рядом, на прилавках, громоздились корзины с фруктами: абрикосы, сочащиеся солнцем, виноград, тяжелый от сладости, сушеные яблоки, сморщенные, как лица мудрецов.
Лера задержалась у лавки с снадобьями, от которых веяло тайной. Стеклянные банки были набиты корнями женьшеня, пучками маральего корня, пахнущего землей и древними ритуалами. Лера читала этикетки шепотом: «мышьяк», «львиная желчь», «обезьянья печень», и морщилась, представляя, кому нужны такие зелья. Над ящиками, уставленными склянками с этими зельями, склонилась цыганка в расшитом серебром платке. Ее глаза, темные как смоль, скользнули по Лере, будто щупая душу. Лера замерла, внезапно в висках застучало: чья-то боль, острый укол страха, детский всхлип. Она будто обожглась. Цыганка усмехнулась, показывая золотой зуб:
— Судьбу погадаю, милая? Вижу, ты с чутким сердцем...
— Нет, — прошептала Лера, отступая, и побежала дальше по рядам.
Наконец она решилась подойти к прилавку сделать первую покупку. «Главное — уметь торговаться» — Лера повторяла это как мантру.
— Десять серебряных за унцию? Это грабёж! — впервые услышав свой голос твёрдым, она удивилась больше продавца. Мужчина с татуировкой змеи на шее усмехнулся:
— Для тебя, красавица, восемь.
Делать покупки оказалось совсем не трудно. Когда Лера добралась до последнего пункта списка, солнце уже приближалось к полудню. Её корзина была полна, волосы растрёпаны, а сердце билось от победы.
— Получилось, — прошептала она, чувствуя, как ее страх сменился любопытством. Рынок, этот хаотичный зверь, стал немного ближе. А значит и весь мир тоже.
Проходя к выходу мимо прилавка, где торговали рыбой, Лера увидела, как девушка в забрызганном фартуке металась, нервно заламывая руки. Она с мольбой посмотрела на Леру.
— Брат сегодня пришел помогать... и пропал! — голос ее звенел от отчаяния и страха остаться неуслышанной. — Везде искала, везде! Что делать?
Лера прикрыла глаза, пряча появившееся в них свечение, прислушалась к себе... И вдруг увидела: цыганка протягивает конфетку худощавому рыжему мальчишке с веснушками. «Хочешь, покажу птицу с золотыми перьями?» — прозвучал в голове ее шепот. Ребенок кивает, завороженный. Дверь в подсобку скрипит, ключ поворачивается...