— Там! — вырвалось у Леры прежде, чем она осознала.
Она с шумом выдохнула:
— За лавкой с травами, в комнатке цыганки!
Девушку будто ветром сдуло. Через минуту рынок взорвался криками негодования, плача, гнева и проклятий: стражники ворвались в лавку, вытащив перепуганного мальчишку со связанными руками и с кляпом во рту. Цыганка вырывалась, сыпля проклятиями на чужом языке, но ее железная хватка слабела с каждым шагом.
Девушка подбежала к Лере и с радостным восклицанием бросилась обнимать ее, причитая о случившемся и благодаря за спасение.
— Как ты... — она вся дрожала. — Я бы искала до ночи...
— Просто повезло, — соврала Лера, чувствуя, как горит лицо от устремленных на нее взглядов, как пылают ладони, как свело живот от волнения. — Мне уже пора.
— Меня зовут Сирена, — на прощании представилась девушка. — Приходи еще.
А мальчишка, вытирая нос рукавом, ухватился за ее корзину:
— Я донесу! Я сильный! Вон, в прошлом месяце целого осетра на плечах тащил!
По дороге он болтал без умолку, рассказывая о своих мальчишеских подвигах и размахивая руками:
— А однажды я из речки Яшку вытащил — он плавать не умел! А в школе мне МарьИванна говорит...
Лера улыбалась внутренней улыбкой, изредка подкидывая ему вопросы. Она слушала, впитывая каждое слово. В ее родном городке над такой болтовней смеялись: «Выдумщица, все у тебя в голове перепутано!»
Они неспешно шли домой, и Лера уже не пряталась в каждой тени, наслаждаясь разговором с мальчишкой.
Ввалившись в лавку с корзиной, мальчик с шумом поставил ее на пол.
— Всё цело! — и, важничая, добавил, обращаясь к Аэлите:
— Я ей помогал. Она мой друг.
— Спасибо, герой, — Аэлита протянула ему леденец на палочке, и он умчался, оставив за собой шлейф озорства и мальчишеского задора.
Аэлита улыбнулась глядя на ошарашенное и счастливое лицо Леры, изучая ее взглядом:
— Рассказывай. Ты не из тех, кому «просто везет».
Лера тяжело опустилась на табурет, вдруг осознавая дрожь в коленях:
— Я... видела. Как будто кино в голове. Сначала цыганка, потом этот мальчик... Это то, за что меня ругали дома...
— Дар, — Аэлита поставила перед ней чашку чая с имбирем. — То, что в твоей деревне называли «бесовщиной», здесь зовут ясновидением.
Лера сжала в руках чашку, чувствуя, как тепло растекается по пальцам. В ее памяти всплыли мамины слова: «Хватит выдумывать, Лерка! Люди подумают, что ты ненормальная!» Но сегодня эти «выдумки» спасли жизнь. В своем городке она ужасно стеснялась своих способностей и старалась по-возможности их не проявлять, но сейчас она ясно поняла, что если отвергнет силу, которая живет у нее в крови, то перестанет быть собой. Более того, потеряет свою судьбу.
— Научите меня, — выдохнула она, глядя Аэлите в глаза. — Не хочу бояться того, что во мне есть. Я хочу увидеть себя настоящую. Принять свою судьбу.
— Ну что ж, начнем с основ. Дар без знаний — как рыба без воды.
Аэлита улыбнулась, доставая из-под прилавка старую книгу в кожаном переплете. Собственноручно ею написанную книгу, содержащую бесценный магический текст и предназначенную только для глаз ее обладательницы.
Лера радостно кивнула, проводя пальцем по обложке, где серебром сияли непонятные руны. Это было приглашение в мир, где её странности станут силой.
— Я подарю тебе чистую тетрадь, и ты будешь записывать туда любые ритуалы, заклинания и всю магическую информацию, которую ты узнаешь и захочешь сохранить. Это будет твой первый личный гримуар. Согласно поверью, читать гримуар может только его хозяин, — сказала Аэлита. — А теперь давай разберем твои покупки.
Лера стала по-хозяйски выкладывать из корзины продукты, даже что-то напевая себе под нос. Аэлита отчего -то радостно засмеялась, глядя в доверчивые глаза девочки, и неожиданно спросила:
— Ты и готовить умеешь?
Лера замерла, опыта у нее не было, но было огромное желание выразить свою благодарность Аэлите. Она смотрела на Аэлиту с благоговением, смешанным с трепетом. Эта женщина стала для неё всем: матерью, учителем, зеркалом, отражающим её истинное «я». Когда Аэлита рассмеялась, звук её смеха напомнил Лере чистый, звенящий звон колокольчиков, которые она рисовала в детстве, несущий обещание, что где-то есть место, где её любят.
— Я испеку пирог с особой начинкой, добавлю каплю слез радости, — с готовностью сказала она.
В голове у нее уже зазвучал стук скалки, ноздри защекотали запахи корицы и яблок. Она испекла пирог по бабушкиному рецепту, замесив тесто так, как она учила: «Душа в ладони, тепло в сердце». Когда золотистая корочка зарумянилась в духовке, дом наполнил дивный аромат ее пирога.
Аэлита причмокивала, закрыв глаза:
— Ты заменила мне сто миров, девочка.
Лера почувствовала, как у неё на глазах выступили слёзы, она чуть не расплакалась от нахлынувшей радости и благодарности, удерживая всхлип. Она порывисто, крепко обняла Аэлиту, доверчиво ткнувшись лбом ей в плечо:
— Спасибо. За то, что вы увидели во мне человека там, где другие видели монстра.
— Ну что ты, девочка, — Аэлита посмотрела на нее задумчиво и ласково обняла ее в ответ. — Пойдем, работа ждет...
Благодарность Леры была тихой, как шелест страниц в древнем фолианте, но всепоглощающей. Она ловила каждое слово Аэлиты, словно молитву, и хоронила его в сердце, как драгоценный камень. Она не отходила от Аэлиты ни на шаг, стараясь быть во всем ей полезной и... главное нужной.
Аэлита с улыбкой смотрела, как Лера аккуратно чинила страницы древней книги, а вечером, укладываясь спать, она с благодарной улыбкой нашла у себя под подушкой засушенный цветок Дремы Белой для приятных сновидений. Она закрыла глаза, позволяя себе миг редкой слабости: позволила слезе скатиться по щеке. Эти мгновения напоминали ей, зачем она всё ещё здесь, спустя столько лет. Не ради силы, не ради знаний, а ради этого тихого диалога душ, который не выразить словами...