Глава 16. Обретение семьи
Наступил день, когда Аэлита решила учить Леру магии. Она привела Леру в комнату за лавкой, где стены были расписаны символами Паутины. Слушать тишину внутри себя.
— Магия начинается не с заклинаний, а с закона, — голос её звучал строго, но в нём чувствовалась любовь. — Делай, что хочешь, но не причини вреда ни травинке, ни душе. Сломать легко. Сдержать порыв, чтобы сохранить целое, — вот где сила. Тебе надо осводиться от всех обид, что накопила твоя душа. Никогда не знаешь наверняка, во что превратятся подавленные чувства. Они или гниют, или прорастают криво, ломая всё вокруг. Надо разобраться с эмоциями. И выбрать: где дать им рост, а где сжечь в священном огне.
Аэлита быстро зажгла свечи, дым которых начал складываться в руны:
— Мысли — это как пауки. Их невидимые руки ткут узоры судьбы каждого человека, то стремительно, то медленно переплетая нити-мысли в жизненный орнамент, но могут и запутать. Найди ту нить, что ведёт к центру.
Тени в комнате становились длиннее, будто пытались утащить в забытье. Аэлита сидела на полу, скрестив ноги, а перед ней витал дым благовоний, сплетаясь в спирали, похожие на вопросительные знаки. Лера, неловко поджав колени, повторяла позу, чувствуя, как каменный пол давит на кости.
— Закрой глаза, но не сердце, — голос Аэлиты прозвучал мягко, но в нём звенела сталь. — Магия начинается не с заклинаний, а с тишины. С умения слышать, как твоя кровь шепчет тебе правду.
Лера почувствовала себя так, будто её душу вывернули наизнанку и заставили разглядывать каждую шероховатость. Медитация напоминала погружение в болото. Чем глубже она пыталась войти в тишину, тем сильнее всплывали обрывки прошлого: холодные взгляды родителей, шепот «ведьма» на школьном дворе, собственное отражение в зеркале, которое когда-то пугало чуждым блеском в глазах.
— Ты дышишь, как загнанный зверь, — сказала Аэлита, поправляя её позу. — Расслабься. Боль — это просто... голос, который ты слишком долго затыкала.
По телу пробежала дрожь, Лера до боли стиснула зубы, чувствуя, как невыплаканные слезы жгут веки, не вытекая. Ей хотелось крикнуть, что голос этот похож на остро заточенный нож, который режет изнутри, оставляя кровавые рубцы на душе. Но вместо этого она вдыхала запах благовоний, смешанный с пылью веков, и пыталась представить, как её страх становится дымом, уносимым ветром.
— Посмотри на этот артефакт, — Аэлита протянула ей зеркало с треснувшей поверхностью. — Что видишь?
— Себя... но в осколках.
— Нет. Трещины не разрывы. Они узоры. Они часть тебя, — сказала Аэлита, проводя пальцем по трещине. — Но ты не обязана позволять им резать тебя снова. Не гони их прочь, — Аэлита положила руку ей на темя. — Признай: да, было больно. А теперь посмотри, что выросло из той боли.
Лера вгляделась и увидела вместо осколков мозаику. Каждый фрагмент, как эпизод из жизни, который она носила как камень за пазухой: слезы матери, которые та прятала, стирая пыль с пустой колыбели; слова отца: «Мы найдём способ тебя вылечить», — звучавшие как приговор; собственные руки, дрожащие после того, как она нечаянно заставила взлететь книги в школе.
Сквозь дрожь она почувствовала странное тепло, будто трещины затягивались золотыми нитями, превращая её отражение в красивый витраж. И в этом была свобода.
— Из ран тоже цветут сады, — прошептала наставница. — Но чтобы цвести, надо перестать бояться собственной тени.
Занятия продолжались каждый день.
В следующий раз они поднялись на крышу, где ветер трепал их волосы, как страницы древней книги. Аэлита зажгла свечу, пламя которой не гасло даже под порывами. Она заставила свечу парить в воздухе.
— Магия — это умение видеть фитиль в своей душе и не дать ветру погасить его. В любой магии важнее таланта является умение твердо стоять на ногах, точно знать, кто ты такая, и чего ты хочешь в данный момент. И держаться за это знание, что бы ни происходило в реальности вокруг. Без этого бесполезно соваться в магию. Просто потому что магия начинается с себя. Что ты выбираешь сейчас? Страх... или любопытство?
Лера протянула ладонь к пламени, чувствуя жар. Внезапно огонь превратился в бабочку из света, севшую на её палец.
— Я... хочу понять, кто я, — прошептала она.
— Тогда перестань спрашивать. Начни слушать...