Глава 18. Возвращение Аэлиты
Аэлита вернулась на рассвете, когда первые лучи солнца лишь только показались над городом. Её плащ был покрыт пылью дальних дорог, а в сумке звенели новые артефакты, каждый со своей историей боли. Но едва она переступила порог лавки, поёживаясь от сырости и холодного ветра, как воздух ударил её по лицу запахом... Бездны. Лавка была цела, но энергия в ней вибрировала, как струна после удара. На мгновение она остановилась, сделав глубокий вдох, силясь прогнать нарастающее чувство тревоги. Пальцы сами потянулись к амулету на шее, гасящему тьму.
– Что же здесь случилось? – тихо спросила она саму себя. — Лера? — позвала она, и её голос, обычно спокойный, дрогнул.
Она огляделась. На полу у стола лежал кусок обгоревшего бинта, а воздух мерцал остатками янтарного света. Аэлита закрыла глаза и едва заметно кончиками пальцев коснулась столешницы: древесина была теплой, будто её гладили ладонью. Глаза закрылись, и перед ними всплыл образ: мужчина с тенью вместо души, его рана, щупальце, Лера с осколком... То, что произошло здесь, так ярко возникло у неё в сознании, что показалось реальностью.
— Ты впустила Каина, — прошептала она, не как вопрос, а как приговор.
Потрясенная, она подняла голову вверх, не понимая как такое могло произойти. Лера спускалась по лестнице, заспанная, ошалело глядя на Аэлиту. В её глазах читались противоречивые чувства: страх непонимания, гордости и ожидание то ли похвалы, то ли признания.
— Он был ранен. В нём... росло что-то. Тёмное. Я вытащила.
Аэлита замерла, обдумывая сказанное, ее побелевшие пальцы сжали край стола.
— Опиши.
Лера вытянулась в струнку, дрожа всем телом. В ее голосе зазвенела ярость, глаза потемнели:
— Оно извивалось и пульсировало, как живое. Говорило. Обещало силу... если позволю остаться. Но я вспомнила твой закон: «Не навреди». Выжгла его корни. Я не могла...
— Не могла оставить умирать? — Аэлита произнесла резко, её голос прозвучал жёстче, чем она хотела. — А ты знаешь, кто он такой?
Лера стиснула зубы в попытке унять сердцебиение, но не отвела взгляд:
— Странник, запечатывающий щели, через которые в миры просачивается Бездна, пожирающая истины и надежды. Тот, кто рискует жизнью, чтобы другие не знали о трещинах. Как и мы.
Аэлита тяжело вздохнула, проводя рукой по лицу. Усталость вдруг навалилась на нее тяжелее сумки с артефактами.
— Каин — не герой. Он... магнит для бед. Каждая его рана — дверь для Бездны, — она подошла к Лере, смотря в её глаза, словно ища следы тьмы. — Ты вырвала щупальце, но его яд мог бы быть уже в тебе. Ты что-нибудь чувствуешь?
Лера коснулась груди, где под кожей теплился свет ее янтарного осколка, и уверенно ответила:
— Чувствую только то, что сделала правильный выбор.
— Но как тебе удалось справиться? — Аэлита посмотрела на Леру с недоумением, но та только пожала плечами:
— Я... заменила тьму светом внутри него.
Аэлита вдруг рассмеялась горько, будто вспомнила что-то давнее.
— Без подготовки? Без ритуалов? Дитя, да ты просто прыгнула в пропасть без крыльев!
Аэлита отвернулась, чтобы скрыть дрожь в уголках губ. Она медленно осознавала случившееся. Гордость за девочку, ставшую женщиной, боролась с ужасом матери, теряющей ребёнка. В воздухе повисла напряженная долгая пауза. Лере она показалась осуждающей, и у неё поникли плечи, а на лице ясно читалось волнение и растерянность.
— Ты сильнее, чем я думала, — наконец сказала Аэлита, и ее голос смягчился.
«Она учится быстрее, чем я ожидала», — подумала она. Её собственная магия когда-то требовала многих лет упорных тренировок, но Лера схватывала суть интуитивно, будто вспоминала забытый язык. Это пугало и восхищало одновременно. В глубине души Аэлита, конечно, тревожилась: дар, пришедший слишком легко, может стать проклятием. Но она тряхнула головой, быстро прогоняя эти мысли. Сейчас надо подумать о другом:
— Но сила — не щит и не броня. Бездна теперь знает, что ты можешь быть опасной для её существования. Она видит в тебе угрозу для себя.
Аэлита озвучила те мысли-опасения о Бездне, которые не давали Лере покоя всё это время. Смутное тревожное предчувствие опасности охватило её, прокатилось ознобом по спине и шее. Она поняла, что запустила что-то неизбежное, что способно поменять их привычный уклад жизни. Будто она вызвала бурю, которая может смести всё на своем пути. Постепенно на её лице проявлялся весь спектр эмоций, которые она переживала: начиная от горького сожаления и заканчивая страхом. Взгляд её постепенно становился всё более испуганным, а на лице отразился ужас от того, что может произойти.