Лера напряженно слушала, затаив дыхание. Он стоял так близко, что она различала мельчайшие морщинки у глаз, след усталости у рта. Высокий, несгибаемый, он казался скалой посреди бушующего моря. И эта его непоколебимость почему-то дарила необъяснимое чувство... защищенности рядом с ним. Ей хотелось многое спросить у него: откуда он приехал, где учился магии, откуда он так много знает. Но она не осмелилась, лишь задумчиво достала из складок платья кинжал. Лезвие, всегда холодное, теперь ощутимо потеплело в её ладони, будто откликаясь на слова Каина.
— Тогда покажите, — выдохнула она, сжимая рукоять. — Как им... быть.
Каин медленно кивнул на её слова.В его взгляде, пристальном и неотрывном, мелькнуло что-то незнакомое... что-то глубже, чем ожидание или расчет. Свет заката вдруг вспыхнул в его темных глазах, высветив на мгновение крошечные золотые искры в глубине радужек. Лера никогда не видела ничего подобного. Сердце ее бешено стукнуло, сбивая дыхание. Она не успела отвести взгляд, и их глаза встретились. И в этот миг, короткий как удар молнии, между ними промелькнуло что-то обнаженное, лишенное масок, как будто они раскрыли души друг перед другом.
Каин первым отвел глаза и резко развернулся.
— Завтра начнём. У Старого Моста, — бросил он через плечо и вышел, оставив за собой лишь запах полыни и ощущение разрезанного пополам пространства.
***
Со следующего дня начались занятия. Они вдвоем стояли на пустыре за городом. Каин начертил круг светящимся порошком, а Лера, следуя его указаниям, вонзила кинжал в центр.
— Прежде всего, будем учиться действовать не заклинаниями, а намерением, — он стоял за её спиной, готовый подхватить, если что. — Представь, что твоя воля — это светильник.
Лера закрыла глаза. Вспомнила, как в детстве пряталась от родителей в шкафу, чтобы «Голос» не пугал их.
— Я не боюсь, — прошептала она.
Кинжал вздрогнул, и из гарды хлынул поток света. Он выжег в воздухе символ якоря, но теперь трещина в нём затянулась золотыми нитями.
— Ты… запечатала его, — Каин рассмеялся, впервые искренне. Лера немного смутилась, но вскоре поняла, что он смеется от удивления. — Бездна будет беситься.
— Пусть бесится. — Лера выдернула клинок, и знак исчез. Она покрутила клинок в пальцах, задумалась и вдруг широко улыбнулась, — а я стану… садовником. Буду сажать свет там, где темно.
Каин пожал плечами и достал карту Швов — свиток, испещренный мерцающими точками, как звёзды в ночи.
— Вот задание, — он ткнул в одну из них. — Здесь щель размером с игольное ушко. Но через неё сочится тьма, как яд.
Лера коснулась точки, и разум её погрузился в видение: детская комната, где по стене ползла черная трещина, а из неё выпадали игрушки с глазами из угольков.
— Закрой её, — приказал Каин. — Но не запечатай. Измени.
Она вдохнула, чувствуя энергию янтаря, и представила, как трещина становится рамой для зеркала. Вместо тьмы из неё полился свет, а игрушки засмеялись, превратившись в бабочек.
— Хорошо, — Каин одобрительно кивнул, но его лицо осталось каменным. Никогда прежде ему не доводилось учить магии девушек, и он терялся, не зная как себя вести и боясь показать свои чувства.
Они занимались почти до самого вечера. Раз за разом Лера показывала свою способность схватывать всё на лету, запоминать с первого раза.