Глава 22. Новый скульптор
Каин, всегда такой скрытный, позволил Лере увидеть свою щемящую боль в сердце.
— Мы думали, что красота спасёт мир, — он коснулся песка, и картина рассыпалась. — Но мы забыли, что даже у гармонии есть цена.
Каин снял перчатку, показав ладонь, испещрённую рунами. Они светились тускло, как угли под пеплом.
— Это клятва.
Лера не спускала глаз с его руки и увидела: то, что она считала украшением, оказалось шрамами.
В руке Каин сжимал карту, сплетённую из воспоминаний. На ней светились точки: люди, щели…
— Я искал осколок Ключа, странствовал по мирам. Как иглы под кожей я ощутил его в Терре. О тебе я узнал через эхо. Когда ты разрушила связь с тьмой аптекаря, волна энергии прокатилась по Швам. Я спал в ту ночь в руинах библиотеки иного мира, увидел во сне: кинжал разорвал тьму. Ты не просто закрыла щель, — он взял её янтарный осколок и повертел в пальцах. — Ты переписала её. Так могут лишь Скульпторы. Но ты… ты даже не знала, что можешь держать в руках кисть.
Лера вздрогнула: надежды Каина оказались проще и страшнее, чем она думала.
— Когда ключ раскололся, я понял: чтобы восстановить Эфирус, нужен не артефакт... а новый Скульптор. Тот, кто не боится смешивать свет и тьму. Бездна боится тебя. Потому что ты — первый новый Скульптор, который родился за последние тридцать лет. Видимо твой мир, лишённый магии, был идеальным местом для рождения новой силы, ведь только в пустоте можно создать что-то истинно новое. Твой мир, Терра... он как чистый холст. Здесь, среди серости и запретов на магию, смогло родиться нечто незамутнённое. И я нашёл тебя.
Он встал, задумчиво глядя в даль, где клубился туман:
— Если ты научишься лепить реальность… Ты сможешь не только латать дыры. Ты восстановишь мой мир. Вернёшь то, что было украдено.
Он разжал кулак, показав осколок Янтарного Ключа — такой же, что Лера носила у сердца.
Лера отступила, чувствуя, как песок Эфируса жжёт кожу:
— Ты с самого начала хотел использовать меня. Ты знал, что я могу...
— Знал? Нет. Надеялся... — Каин впервые за всё время выглядел уязвимым, он стушевался на миг, но быстро пришёл в себя. — Да... Я хотел использовать тебя... Но ты... напомнила мне, зачем я начал свой путь. Твоя сила — это шанс не только для Эфируса, но и для меня самого искупить прошлые ошибки. Он протянул руку, и в ладони материализовалась миниатюра Эфируса, искажённая, с паутиной чёрных трещин.
— Ты можешь не просто восстановить его. Ты можешь сделать его лучше. Но для этого... — он посмотрел на её осколок, — нужен целый Ключ.
Лера сжала в руке кинжал. Лезвие светилось теплом, будто живое.
— А если я не хочу быть Скульптором? Если я хочу просто жить?
Каин обернулся. Лера, с её уникальным даром видеть суть и изменять коды реальности, была его последней надеждой.
Но в его взгляде не было осуждения, была лишь грусть, выточенная годами.
— Мы редко выбираем роли. Но я не стану тебя торопить. — Он вспомнил ее рисунок светлого дома с садом, висевший на стене. — Строй дом. Сажай яблони. А я буду стеречь твой покой… пока Бездна позволяет.
В знак того, что Каин наконец отпустил прошлое и верит в её путь больше, чем в свой, он подарил Лере древний артефакт из своего мира «Сердце Первого Скульптора». Кристалл, хранящий память всех созданных реальностей.
— Он усилит твои способности, и станет мостом между твоим даром и наследием Эфируса.
На лице Каина, обычно бесстрастном, отразилась боль — эта реликвия была последней связью с его погибшим народом. Он решил умолчать о том, что сила Скульптора будет расти, только если рядом будет тот, кто знает цену каждому Шву. И что её мечта о доме с садом — уже начало новой реальности.
Но его рана, закрытая её светом, больше не болела. Но зато теперь в груди щемило что-то новое — незнакомое, теплое...