Глава 28. Маска из шёлка и пепла
Каин уехал на рассвете, не попрощавшись. Лишь оставил на столе лавки записку, написанную угловатым почерком и своеобразным слогом: «Три дня. Не делай глупостей». Глаза Леры прищурились, она смяла бумагу, но поспешно спрятала ее в карман. "Странная привычка хранить даже его колкости" — подумала она. Аэлита, заметив это, лишь укоризненно покачала головой:
— Он не хотел тебя будить, и поэтому уехал, не простившись, — со сдержанной улыбкой объяснила она. — Он ищет корни Бездны в руинах Эфируса. Боится, что следующая атака будет сильнее.
Лера небрежно кивнула, но в душе ёкнуло: остаться без его защиты было… непривычно. Лера почувствовала себя несчастной и одинокой, как давно уже не бывало. Она скучала без него, какое-то нарастающее беспокойство поселилось в груди, заставляя в тревожном ожидании часто поглядывать на дорогу.
Лорд де Люмьер появился вечером, когда город утопал в янтарных лучах заката. Его карета, запряжённая лошадьми цвета воронова крыла, остановилась у лавки «Диковинки», подняв облако золотистой пыли. Из неё вышел мужчина в элегантном костюме, подчеркивающем его утонченный вкус. Он поправил перчатку из тончайшей змеиной кожи, и воздух вокруг него заискрился, будто припудренный инеем из другого измерения.
Лорд Элиан де Люмьер будто сошел со страниц старинного романа, высокий, с каштановыми волосами, чуть тронутыми сединой, и глазами, напоминающими два изумруда. Но больше всего поражала улыбка, такая добрая и искренняя, что казалось, она проникает в самое сердце, рождая внутри тепло. Но в то же время опасная, как лезвие под шелком. Лера, завороженная, с удивлением посмотрела на него и почувствовала, как ее щеки вспыхнули. Его внешний вид, манеры, улыбка были имено те, о которых мечтала бы каждая девушка и которые мгновенно покорили ее женское сердце.
— Добрый день! — его голос звучал мягко и почтительно. Он поклонился, и воздух наполнился ароматом редких духов: дым, шафран и что-то запретно-сладкое. Горячие и нежные губы коснулись тыльной стороны ее ладони. Он обворожительно улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза.
— Меня зовут Элиан де Люмьер. Я слышал, вы коллекционируете редкие артефакты. И я принёс вам подарок.
Он протянул шкатулку из чёрного дерева. Внутри, на бархатной подушке, лежало зеркало в оправе из золота и с ручкой в форме змеи. Его зеленые глаза вспыхнули на мгновенье, но вместо тепла от них повеяло холодом.
— «Зеркало истинных желаний», — произнёс Элиан, и его голос обволакивал, как шёлковый шарф. — Оно покажет вам мир, где вы — хозяйка собственной судьбы.
Отражение в зеркале было не таким, как реальности: Лера увидела себя в платье из звёздной пыли, с короной из сплетённых световых нитей. Мужчина щёлкнул пальцами, и отражение ожило: Лера в доме с садом, смеётся, обняв ребёнка с глазами Каина. — Оно показывает не то, что есть, а то, что может быть.
Как завороженная, Лера наблюдала за необычным изображением, и ее сердце дрогнуло. Мечта о доме с садом вдруг обрела форму, роскошную, ослепительную, слишком идеальную. Голос внутри, обычно такой громкий, притих, будто усыплённый.
Лера отступила, прижимая зеркало к груди. Образы цеплялись за душу: дети бегали по мраморным залам, Каин смеялся, разливая вино, Аэлита читала книгу у камина… Всё как в мечте. Слишком как в мечте.
— Всего один шаг, — прошептала она, касаясь стекла...
— Позвольте пригласить Вас на свидание, — он поднял бровь и стал ждать ее реакции, не торопя ее. Он видел, что она совсем юная девушка, которая в первый раз беседует с ухаживающим за ней мужчиной наедине.
— Почему вы выбрали меня? — спросила она, пытаясь оторвать взгляд от зеркала, и на щеках ее то вспыхивала, то угасала краска румянца. Ее сердце замирало.
— Потому что вы — единственная, кто достоин, — Элиан взял её руку, и его пальцы были холодны, как металл. Лере стало так странно на душе: сладко от его похвалы и одновременно как-то не по себе. — В этом мире вас пытаются сломать. Я же дам вам власть творить без ограничений.
Он подвел ее к золотой карете, церемонно подал ей руку, помогая сесть. Они приехали к озеру, где вода была такой прозрачной, что отражала небо. Он щёлкнул пальцами, и тропинка расцвела под ногами Леры, каждый шаг рождал лилии из хрусталя, звеневшие, как колокольчики.
— Это место зовут Эдемом Безвременья, — его голос обволакивал. — Здесь нет вчера или завтра. Только вечное «сейчас».
Они шли меж деревьев с листьями из изумрудного стекла. Воздух пах апельсинами и чем-то металлическим, будто кровь. Элиан сорвал с ветви гранат, внутри которого вместо зёрен сверкали рубины.
— Для тебя, — он протянул плод, и Лера заметила, что его тень не повторяла движений. Она извивалась отдельно, как угорь в мутной воде.
Голос внутри неё еле слышно зашептал: «Беги». Но Лера откусила, рубины таяли на языке, превращаясь в вино. Опьянение ударило в виски, и она рассмеялась, впервые за долгие дни чувствуя себя лёгкой. Ей нравилось, что она волнует мужчину, и ему хочется прикасаться к ней. По коже побежала сладкая дрожь. Сладкая, лишающая контроля. Вспыхнуло желание оказаться в сладком плену его рук. Краска румянца, вспыхивавшая на ее лице и на шее, учащенное дыхание, колыхавшее грудь, глаза, время от времени погружавшиеся в задумчивость,— все свидетельствовало о нежном волнении, царившем в ее сердце.