Она убежала, но той ночью Лера впервые заплакала. Сидя в своей комнате, она смотрела на звёзды.
— Они ищут меня, — сказала она Анне, которая тоже дрожала, обняв её. Лера не понимала, откуда в ней это знание, но сказала то, что Анна никак не могла понять:
— Паутина рвётся. И Ключ… он хочет, чтобы я его нашла.
Анна лишь крепче прижала дочь к своей груди.
Лера в детстве
Глава 5. Чернила и звёздная пыль
В семь лет Лера поняла, что она не такая, как все.
Школа в Вереске первого сентября напоминала растревоженный улей. Взволнованные первоклашки рассаживались за скрипучие парты, в классе витал запах мела и свежевыкрашенных стен. Лера с воодушевлением вошла в класс. Она верила, что здесь, среди детей, в чьих душах ещё живут фантазии снов, её поймут. Но мир детей оказался жёстче.
Первая же перемена стала уроком одиночества. Лера, пытаясь подружиться, показала одноклассникам рисунок: город, парящий над облаками, где вместо птиц летали рыбы с радужными плавниками.
— Ты что, с луны упала? — фыркнул Петер, сын кузнеца Он отнял альбом и, насмехаясь, стал кружить вокруг Леры. — Рыбы не летают!
Дети кругом засмеялись, вырывая из рук Петера ее альбом. Лера недоуменно смотрела, как дети прыгают вокруг нее и рвут ее рисунки. Внезапно она почувствовала, как в груди закипает что-то колючее, словно осколки стекла. Ощущение нарастало, и, когда мальчик Витя дёрнул её за косичку, она резко обернулась, и вдруг… парта рядом с грохотом опрокинулась, придавив его ногу. Все закричали, а Лера, бледная, смотрела, как из его содранной коленки сочится кровь.
"Неужели это из-за меня", — пронеслось в ее голове. А Витя ревел, тыкая в неё пальцем:
— Она ведьма! Это она сделала!
Учительница не поверила, но с тех пор дети обходили Леру стороной, лишь издалека показывая на нее пальцем и шепча что-то друг другу. Она выработала в себе привычку замыкаться в себе, ей сложно было общаться с одноклассниками, работать на уроках труда в группе.
С одноклассниками отношения не сложились, но и уроки превратились в пытку. Там, где другие видели буквы и цифры, Лера замечала узоры: завитки в чернильных кляксах напоминали ей карты иных миров, а геометрические фигуры на математике складывались в предсказания, говорящие о грядущих бурях. Она писала сочинения о говорящих реках и пещерах, хранящих голоса предков, но получала двойки за «несоответствие реальности».
— Ты должна стараться, — Анна испуганно сжимала её тетради, оставляя на страницах морщины тревоги. — Иначе тебя... исключат.
Марк тягостно молчал. Его отцовская гордость за «ангелочка» таяла с каждым вызовом в школу. Теперь он смотрел на дочь так, будто она носила маску, под которой скрывалось нечто древнее и пугающее. Он боялся способностей Леры.
В расстроенных чувствах Лера могла проявлять себя разрушительно. Она делала это непреднамеренно, часто даже не понимая как это ее мысли и энергия создавали такие беспорядки.
Однажды это проявилось в школе на уроке природоведения. Учитель, мистер Грант, требовал «нормального» описания леса. Лера же, стоя у доски, рассказывала о Древе-Хранителе, чьи корни сплетали миры, а листья пели колыбельные ветру.
— Выдумки! — рявкнул Грант, швырнув мел в доску. — Лес — это дубы, грибы, птицы! Никаких сказок!
Лера сжала кулаки, и воздух зарядился статикой. Книги взлетели с парт, глобус завертелся, показывая земли, которых нет на картах, а из щелей в полу выползли лозы, обвивая ножки стульев. Она приводила разные предметы в движение, хотя она даже не подходила ни к одному из них. В классе запахло грозой.
Все в страхе застыли перед Лерой, которая, закрыв глаза, стояла, окружённая сиянием.
Как только ее энергия угомонилась, и Лера открыла глаза, все рухнуло в прямом смысле. Книги шлёпнулись на пол, лозы стали обычным плющом, а глобус замер, показывая лишь Терру.
— Колдовство! — прошептал обекураженный учитель, его голос дрожал, но не от гнева, а от страха.
И это слово прилипло к Лере, как смола. А родителей очередной раз вызвали в школу.
Дома, в своей комнате, Лера прижалась лбом к стеклу. Главный вопрос ее был, как жить со своими необычайными сверхчувственными дарованиями в мире, который не понимает и не принимает их. Ей не нужно было, чтобы ее услышали и поняли, она просто хотела знать, что делать со своими умениями.
Анна уже привычно рыдала за дверью. Марк, не выдержав ее слез, вышел в ночь, стараясь сбросить напряжение. Он не знал, что искать: спасения для дочери... или способа запереть её силу навсегда.