Дьяр и Лука подходят ко мне, и каждый из них сжимает одну из моих ладоней в своих руках.
В тот момент, когда погиб Аларик, все пошло неверно. Не помогло оружие, не защитили сигиллы. Что же. Значит, это должно было произойти именно так. Но в наших силах все исправить.
***
Если бы не Розали, Лайолешь и Анна, я сошла бы с ума. Опускался вечер. Земля и ветер застыли в ожидании, за окном воцарилась тишина — густая, обволакивающая, будто запах пачули.
И в моих покоях — тишина. Мы, четыре женщины, лежали на кровати — нашей с Алариком кровати, - небрежно сминая парчу покрывала, а в хрупких фарфоровых чашках стыл крепкий кофе — с кардамоном, корицей, вишней и медом.
Мед, разумеется, выбрала я. Может быть, потому, что Аларик любит мед, а возможно, потому, что мысленно просила Мудрейшую сохранить всех воинов моего возлюбленного, как мед сохраняет мертвую плоть.
Легкие касания пальцев — прохлада Лайолешь, укрощенный огонь Розали и жизненная сила Анны.
Я не думала ведь никогда, что у меня будут подруги. Точнее сказать, нужды в этом не было — мне всегда хватало любви и поддержки родителей. Но вот в чем соль: даже при таких доверительных отношениях с матушкой и отцом, как у меня, не все я могу сказать им. Не могу позволить вольностей в разговоре с ними. А ирония и черный юмор — прекрасное средство от страха.
- Только не говори, что не думала о том, чтобы остаться с ним наедине, пока…
- Розали! - эльфийка весьма талантливо изобразила смущение. Девушка поднесла к губам ладонь, и на руке блеснул темный изумруд — знак ее власти над властителем Леса. - Кто бы мог подумать, что ты способна даже предположить подобное.
Драконесса смотрела на меня спокойно, как и всегда. Анна и Лайолешь лукаво улыбались, не скрывая интереса.
- У нас будет время остаться наедине. Очень много времени, - улыбнулась я в ответ. - Когда он вернется.
Не «если». Лишь «когда».
Анна сжала мое запястье и уткнулась лицом в изгиб моей шеи. Лайолешь очевидно одобрила этот порыв. Надо сказать, рыжеволосая красавица легко завоевала симпатии эльфийки и драконессы. Уверена, они высоко оценили ее магические способности и ее искренность.
- Знаешь, - неожиданно тихо сказала Лайолешь, - он и в смерти необыкновенно хорош.
- Знаю, - столь же тихо ответила я.
Глава 4.
- Что с ним?
Жрец услышал голос княжны, спокойный, будто скованная льдом речная гладь, и понял: вампиресса близка к истерике.
- Успокойся, - жестко сказал Камео. Он даже не повернул лицо к Кейти, ибо знал: если он сейчас начнет утешать свою женщину, она точно расплачется. - Все идет правильно.
Княжна поднялась на ноги и подошла к брату. Обняв себя за плечи, встала у его ног.
- Ему больно?
Камео все же подошел к вампирессе, прижал к себе. Объятия его нежны и жестоки, будто объятия самой земли.
- Больно. Но через эту боль он станет сильнее.
Кейти покачала головой. Она заставила себя посмотреть на Миррэ, которая не двигалась уже, кажется, бесконечное количество времени. Лицо ее стало темнее, и по коже змеились будто малахитовые линии.
Жрец знает: жуткую неподвижность проходящего слияние со зверем Ашера, боль, лишающую вампира сил даже кричать, генералу Риан переносить несоизмеримо тяжелее, нежели свои собственные страдания.