И мои ребра едва не превращались в осколки, когда я вновь видела эти плавные, жестокие движения. Аларик встал на ноги. Королева, скрывая дрожь, обняла его и прошептала что-то, гладя по волосам. Всего несколько мгновений. Ей было безумно тяжело отпустить его, и кончики моих собственных пальцев заныли.
Лишь на мгновение я закрыла глаза. И когда вновь подняла веки, увидела, как появившиеся будто из ниоткуда Камео и Миррэ бережно оборачивают тело моего супруга чистым полотном.
Мне просто все почудилось. Едва сдерживая крик, я сжала пальцами виски.
Король и королева готовились шагнуть в переход. Ее Величество поманила меня за собой, и я — конечно, я пошла за ней.
Мертвые воды были сегодня темны, и темным был виноград на лозах, что росли у берега. Тишина и туман окутывали нас, и когда тело Аларика погрузилось в воду, я не услышала ни единого звука. Мирабелла сжала мою ладонь, будто чувствуя, что я готова лечь рядом со своим сумасшедшим принцем.
- Пора возвращаться, - едва слышно прошептала королева.
После того, как мы вновь оказались в Феантари, я нашла в себе силы лишь для того, чтобы рассказать отцу и матушке о тишине и стежках черной шелковой нити, которые я видела даже сквозь толщу воды (все равно я не замечала больше ничего кругом), и затем, пожелав спокойных снов родителям и королевской чете, отправилась в свои покои. Там я долго смотрела на себя в зеркало, не сняв даже платье и не распустив волос. В мыслях лишь пустота, и сейчас это — благословение. В конце концов, невероятным усилием воли я заставила себя лечь в постель и почти сразу провалилась в сон, липкий, как патока.
***
Я проснулась рано. Светло-лиловое небо было холодным и низким, и по окнам хлестал дождь. Прекрасная погода для ожидания.
Я необыкновенно долго принимала ванну и выбирала наряд, чтобы занять себя. В итоге выбор пал на красное узкое платье длиной ниже колен и белый кардиган. Необыкновенно долго я рисовала стрелки на веках и красила губы красной помадой.
Аларик, возвращайся ко мне.
Весь тот день прошел, как в тумане. Я не могла ничего делать: ни читать, ни осматривать больных, лишь узнала о самочувствии Эллы. Я не могла есть, только пила в огромных количествах кофе. Я едва слышала, когда ко мне обращались, но без поддержки родителей, королевской четы и своих новых подруг я просто сошла бы с ума. Я ходила по покоям, не находя себе места. И когда наступил вечер, мне стало еще хуже. Накатывала тошнота, и меня била дрожь. Тысячи раз я повторяла себе слова Мирабеллы: ничего больше мы не можем сделать. Теперь все зависит от силы Аларика.
Когда на небе вновь показался острый тусклый месяц, я заварила себе еще кофе и села в кресло напротив двери, ведущей в наши с супругом покои — ждать.
Если он не вернется сегодня, он не вернется никогда. Каждое слово — как удар наотмашь.
В оцепенении я провела несколько часов. Затем подошла к окну, стараясь увидеть хоть что-то в темноте. Но не видела ничего.
И вдруг я услышала, как скрипнула ручка двери. Я резко повернулась — и увидела своего супруга, стоящего на пороге.
Я бросилась к нему и обняла за шею. Его кожа, волосы и одежда были влажными, а от нитей на веках и губах остались тени шрамов.
- Здравствуй, мед мой, - сказал мой сумасшедший принц.
Я вновь слышала этот низкий, хриплый голос, вновь чувствовала этот запах соли и сандала и видела голод в черных глазах.
- Ты вернулся. Ты вернулся, - шептала я.
- Я вернулся, - просто ответил Аларик. - К тебе.
Родные объятия вновь согревали меня, и я рады была тому, насколько крепко мой супруг прижимал меня к себе.
- Родители видели тебя?
- Они уже знают, - улыбнулся Аларик.
О, это так прекрасно — вновь быть рядом со своим мужчиной. В ту ночь мы занимались любовью бесконечно долго, бесконечно истосковавшиеся друг по другу, мешая ласку с хищной страстью. Его член во мне так глубоко, и это так правильно, и от поцелуев и укусов мои губы саднят. Мне нравятся капли мертвой воды на его коже, потому что эта вода сделала его еще сильнее.
В ту ночь я заснула, будто провалилась в холодную воду. И холод этот был мне знаком. Много раз ощущала я его.
Я вижу себя в храме Мудрейшей. Под моими ступнями — серый мрамор.
И я вижу змей на ледяных плитах пола. Перламутрово-белые, черные, бронзово-золотые, полночно-синие. Их шипение, плавные движения их тел завораживают, и я застываю, не решаясь сделать шаг.