Мертвые же воины, убедившись, что их принц вернулся, вновь смогли обрести покой.
Я села на свое кресло, но не спешила приступать к трапезе. Гораздо больше меня интересовало, почему на лицах Луки и Розали, от внутреннего угла правого глаза до линии челюсти, появились алые отметины, будто от ожогов. Заметив мой взгляд, Розали опустила глаза. Отметина приобрела цвет багровых лепестков, такой же, как и длинное платье драконессы.
- Стихии не нравится, как ее используют веры, - спокойно говорит Лука. - Южный ветер хочет, чтобы мы остановили их.
- Этим мы и займемся, - усмехнулся Аларик, садясь рядом с мной. - Начнем прямо сегодня.
Я вижу, как Ашер сжимает руки, так сильно, что белеют костяшки пальцев. Кати, бледная и серьезная, мягко касается его плеча ладонью, успокаивая.
Прекрасные яства стынут на столе, забытые, и капли меда застывают янтарем.
- Лично я хотел бы уничтожить всех веров, до единого, - тихо говорит Аларик, медленно обводя взглядом всех собравшихся.
Мирабелла улыбается, услышав эти слова. Они сладки для нее — и для меня. Лайолешь оборачивается к моему принцу, и белоснежная ткань ее платья шелестит едва слышно.
- Мы не можем этого сделать, чтобы не нарушить Равновесие. Но я усвоил урок. Боль очищает. Пришло время и верам понять это.
***
После обсуждения стратегических тонкостей и завтрака все ушли, чтобы заняться подготовкой, и в столовой остались лишь мы с Алариком, королевская чета и мои родители. Я сидела рядом с супругом, наши пальцы переплелись, и пряный дым его сигареты растворялся в воздухе. Это было так правильно, так прекрасно, вновь чувствовать тепло кожи моего сумасшедшего принца.
В тот день я надела свободную юбку длиной до щиколоток, темно-серую, и алую блузу, закрывающую горло и запястья. Но матушка и отец, разумеется, заметили перламутровую острую голову змеи на моей ступне. Красавица оказалась весьма подвижной и могла передвигаться по моей коже - Мудрейшая не желала, чтобы знак ее особого расположения остался незамеченным.
Я осторожно подняла ткань юбки, и Илиас и Мирабелла с интересом рассматривали гибкую и смертоносную хищницу, обвивающую мою голень.
- Это нечто вроде подарка к заключению брака, - спокойно сказала матушка, без сомнения, имеющая представление о том, чем мы занимались с супругом всю прошлую ночь. - Дополнительная сила.
Черная блузка леди Сиенны казалась темнее самой ночи. Платиновые волосы идеальными локонами струятся по плечам, а тонкие пальцы сжимают трубку из костяного фарфора, табак в которой — с ароматом мяты.
«Матушка, не стоит. Не говорите».
Нежные губы леди Сиенны изгибаются в едва заметной улыбке.
«Не волнуйся, родная».
«Спасибо», - с благодарностью думаю я. Не хочу, чтобы мой супруг и король с королевой знали об особом условии.
Эта сила активируется лишь тогда, когда змея испробует моего молока. Но и без этого она может многое, и матушка и отец очень довольны тем, что отныне нет опасности того, что мой дар выгорит, и я защищена здесь, в Феантари, более чем надежно.
Я же чувствую вину за ту тайну, что скрываю от них. Но не хочу заставлять их волноваться за меня еще больше.
Отец наклоняется ко мне и ласково гладит меня по плечу.
- Я рада, - произносит королева, и в который раз я понимаю, что мне действительно близка эта женщина: она искренна и в радости, и в ненависти.
После, когда я вернулась в наши покои, стражник сказал, что меня о встрече просит саар Эану. Глава союза лекарей принес хорошие новости: Элла почти здорова. Я искренне улыбнулась: хорошие новости сейчас нам были необходимы.
***
Камео не позволил Кати пить вино, но держал голову пленника — вера, когда девушка впивалась зубами в в его темные вены.
- Ты зануда, жрец, - поморщилась вампиресса, пристально рассматривая платье из зеленого бархата, которое намерена была надеть на встречу с Министрами.
Камео сидел на кровати Кейтлин. Всегда невозмутимый жрец думал о тех опасностях, которые могут ждать его женщину за пределами Феантари.
Так естественно было называть ее своей. Это слово ощущалось как теплый, мягкий мех. И пахло так же — тревожно, хищно.
Кейт собирается вернуться домой, в свой мир, и ее будут охранять воины дроу. По своему опыту жрец знал, что есть испытания, которые нужно пройти в одиночку.
Камео поднялся на ноги и бесшумно подошел к вампирессе, встав за ее спиной.
- Послушай меня, - голос жреца звучал мягко, и мягкость эта казалась чужой, - ты справишься. Не сомневайся.
- Я не сомневаюсь, - сказала Кати.
Ложь.
Повернувшись к Камео, она жадно и отчаянно прижалась к его губам.
- Останься со мной ночью.
Латунное тусклое светило только вошло в зенит, но Камео понимал, насколько сильно боится Кейтлин. Не за себя — за своего брата. Впрочем, и Кати предстояло сегодня выполнить сложную задачу.
- Я бы остался в любом случае.