***
- Родители все еще не могут услышать линию крови своих детей.
Ашер чувствовал себя усталым после встречи со своими подданными. Смертельно усталым и злым.
Князь сел на пол храма, скрестив ноги. Одетый в брюки из темно-зеленой замши и джемпер цвета охры, Ашер казался воплощением тления, уничтожающего все живое. Эфелиды на его лице потемнели, в цвет меда.
- Моран.
В отполированной бронзе пола на мгновение отразилось чье-то лицо с резкими чертами.
- Почему ты отдал часть себя Хранительнице земли?
Голос Ашера наполнен яростью и болью. Он проявил неуважение, и в следующее мгновение князь сгибается, почти касаясь лбом холодного пола.
Но боль кажется сейчас союзником. Ашер усилием воли выпрямляется и спрашивает еще раз:
- Почему? Ты ведь знал, как веры используют твой дар.
Время вдруг застыло янтарем. Пламя медовых свечей неподвижное, тусклое. Кажется, что рога оленей на фресках, покрывающих стены, остры, и шоколадный мех животных испачкан темной кровью, а лисы скалятся хищно, жестоко.
Ашер, почти слепой от боли, чувствует запах — сладкий, мертвенный. Отчаянным усилием воли вампир фокусируется на том, кто стоит перед ним.
Моран выглядит в точности так, как выглядит Ашер. Только на месте его левого глаза — черный провал.
- А почему ты хочешь знать правду?
Это его собственный голос. Ашер готов засмеяться — или всадить себе стилет в горло.
Шатаясь, Ашер нетвердо поднялся на ноги.
- Потому что иначе дети погибнут. Возможно, они уже погибли.
Остатки сил уходят на то, чтобы заставить себя держаться ровно. И сдохнуть ему сейчас, если он покажет слабость.
Пришло время брать на себя ответственность. Время поставить кого-то выше себя.
Внезапно боль исчезла. Красные круги перед глазами потускнели в цвет ядовитых ягод жимолости, а через несколько мгновений вовсе исчезли.
Значит, его ответ верен, подумал князь.
- Это плата. - Моран поправляет волосы тем же движением, которым волосы поправляет Ашер.
Рука Морана касается рун на лице князя. Вампир остался неподвижен, и только ему было известно, чего эта неподвижность стоила.
- Хранительница земли, которая, как тебе известно, создала двусущих, открыла мне значения тяжелых рун, которые не дают вам, моим детям, потеряться в своих собственных иллюзиях. Заземляют.
- Не верю, - прошептал Ашер.
- Позволь угадать. Ты ждешь прямых указаний? Моего благословения на уничтожение веров? - Западный ветер насмешливо улыбается.
«Возможно. Да, мать твою».
- Прости, - разумеется, в тоне Морана совершенно не было сожаления.
Ашер, глядя на свое собственное лицо, увидел, как черты едва заметно искажаются, становятся резкими.
Моран медленно зашел за спину вампира. Узкие ладони легли на плечи Ашера.
- Ты примешь решение самостоятельно. Но я обещаю тебе свою помощь, каким бы ни был твой выбор. Таковы условия.
Кожей вампир чувствовал, что Моран улыбается.
- И после того, как все закончится, надеюсь, ты смоешь с себя этот звериный запах. Ты ведь не двусущий.
Ашер резко обернулся, но Моран уже исчез.
Князь медленно опустился на пол, не замечая холода бронзы. Он лег на спину и накрыл веки ладонями. Затем пальцы скользнули ниже, по очертаниям рун. Хранительница земли. Вот оно что.
Ему хотелось кричать. Причинять боль. Разрушать. Или, возможно, лучше было бы застыть навсегда, в этой злобе, в этом отчаянии.
Слишком просто. Ашер сцепил зубы и вновь тяжело поднялся на ноги.
Пришло время отправляться к двусущим.