Я подхожу к постели, на которой мы провели с Алариком прошедшую ночь. Правой моей руки касается Илиас, бледный и неподвижный настолько, что кажется мертвецом, левой же — мой отец. И, поддерживаемая этими прикосновениями, я ложусь на кровать, рядом со своим мужчиной.
***
Я касаюсь щекой его щеки и шепчу едва слышно:
- Здравствуй.
Вдыхаю его запах. Соль и сандал.
Очерчиваю лиловые линии на веках моего сумасшедшего принца и прижимаюсь к его губам — отчаянно и жадно.
Моя ладонь медленно скользит по его телу, лаская изувеченную грудную клетку и изуродованный живот.
Клинки Аларика лежат на кремовом грубом льне простыней. Я беру один из этих клинков. Разрезаю одежду супруга и мертвую кожу его доспехов.
Третья кровь. Третья реликвия нашей семьи.
- Тебе больно, родной мой? - шепчу я.
Я касаюсь ран моего принца, а затем — своего тела. Я желала, чтобы эти раны, подобно змеям, терзали мою плоть. Желала до дрожи в пальцах. Боль физическая способна усмирить боль духовную.
Пустота там, где должны быть его сердце и его печень. И пустота там, где должны быть мои чувства.
- Тебе больно, родной мой?
Моя рука лежит на его груди, и пальцы почти проваливаются в зияющую пустоту, а мои губы невесомо и нежно касаются его шрама на лице.
- Милая, прошу тебя.
Голос матушки резок, будто удар плети.
Я приподнимаюсь на локтях, и вижу, что вторая моя ладонь испачкана в крови. Но это не только холодная темная кровь Аларика, но и моя собственная. Как оказалось, я разорвала ворот платья и исцарапала шею и лицо.
Все равно.
Я ложусь рядом со своим супругом, вновь щека к щеке. Переплетаю наши пальцы и смотрю на своих родителей и на родителей моего сумасшедшего принца.
- Мы ведь вернем его?
***
- Ведь вернем?
Я провожу по своей шее, медленно, спокойно, расцарапывая кожу еще сильнее.
Ее Величество приближается к кровати и сжимает мою ладонь в своей.
- Нет, - говорит Мирабелла, и на мгновение ее черты искажаются, будто от боли. Я чувствую, что королева дрожит. Однако, когда острые змеиные зубы, в которые обратилась моя сила, впиваются в ее кожу, руки она не отнимает.
- Я не понимаю.
Королева не ответила мне. Закрыв глаза, она касается кончиками пальцев век Аларика и медленно опускается на колени.
- Это будет не он. Не совсем он, - говорит король.
Илиас провел рукой по волосам сына, глядя в его лицо.
- Если бы сердце и печень, сосредоточие силы, были забраны не у дроу, дух несчастного был бы вечно обречен не знать покоя.
Его Величество переводит взгляд, тяжелый, ледяной, на меня.
- Но Аларик — дроу. С помощью Первого ритуала мы можем поднять его. Украденная часть его силы будет замещена. Тоской и злобой мертвых. И земля, которой надлежит хранить мертвую плоть, может его не отпустить.
Я завороженно слушаю тягуче-медовые гласные речи короля. Я не понимаю смысл его слов. Скорее, просто чувствую.
- Он может причинить дикие разрушения. Это того стоит?
Я улыбаюсь.
Для короля и королевы выбор совершенно очевиден. Как и для меня.
Аларик стоит этого. И много большего.
Я еще раз целую губы своего сумасшедшего принца.
- Если разрушения мира веров — мы обязаны сделать это.
***
Илиас улыбается. Разумеется, обещание разрушения для него — утешение.
Король и королева целуют меня, и от этих поцелуев вески мои немеют, будто от холода.
Мой безумный принц всегда согревал меня своим теплом, а сейчас его кожа холодна. Это чудовищно, совершенно неправильно.
Я сажусь на постели. Мои пальцы и пальцы моего супруга по-прежнему переплетены.
- Ашер.
Вампир поднял на меня взгляд. Князь стоял почти у двери, тяжело привалившись к стене.
- Скажи мне, что это был за камень?
- Это Глаз Морана, - глухо сказал вампир.
- И как же часть тела Западного ветра оказалась у веров? - медленно спросила я.
- Он отдал ее сам.
В голосе Кейти звенели раздражение и стыд.
- Великолепно, - оценила я.
На самом деле, я не обвиняла Ашера. Очевидно, что он не мог влиять на волю своего Ветра. Очевидно, что он не мог не кормить его. И пусть он знал даже об этом проклятом камне, какие у него были возможности помешать случившемуся?
К тому же, сейчас есть гораздо более важные дела.
- Думаю, стоит перенести моего супруга в лазарет. Я зашью его раны.
Мои родители и король с королевой переглянулись.
- Я проведу запечатывание там же, - Мирабелла склонилась к своему сыну и поцеловала его. - Не желаю, чтобы его тело истлело.