Раздвоенные языки почти касаются слез на нежных щеках Кейтлин и Анны. Пробуют на вкус пепел ненависти жреца, застывшего в ярости, будто в черном янтаре.
Серые змеи смотрят на родителей, которые не желают власти и земель. Все, чего они хотят — забрать боль своих детей.
Серые змеи уютно устраиваются на изувеченной груди мертвого принца. Смерть скользит выше, и треугольная узкая голова покоится на губах, навеки застывших в жестокой усмешке.
Серые змеи считают, что им любопытно будет наблюдать за тем, что происходит в этом доме.
***
В операционной для проведения ритуала к нам с королевой присоединилась матушка. Я была невыразимо благодарна ей за помощь и молчаливую поддержку. Слова не значат ничего. Слова — это ложь.
Я чувствую блаженную тяжесть прохладной ладони матушки на своем плече. Она обнимает меня, и эти пахнущие лемонграссом объятия успокаивают меня, как и всегда. Леди Сиенна становится рядом с Ее Величеством, у головы Аларика.
По всей видимости, они обо всем уже договорились. Матушка передает королеве пузырек темного стекла, затем смотрит на меня и одними губами произносит:
- Анемон.
Застывшее время. Сон. Мирабелла, мраморно-белая и холодная, касается смоченными в соке анемона кончиками пальцев век и губ своего сына. В ее прикосновениях я угадываю темное отчаяние и болезненную нежность, которые терзают и меня.
Бесцветным, спокойным голосом королева просит меня подать ей иглу и нить. Я выполняю просьбу. Игла сверкнула в тонких пальцах королевы, и белоснежную кожу ранит нить.
Этой нитью Ее Величество запечатывает веки и губы Аларика. Стежки напоминают диковинные знаки или силуэты черных деревьев на мертвом небе кожи моего принца.
Королева целует глаза Аларика, а я — его губы. Матушка вновь кладет руку на мое плечо.
- Теперь все зависит от его воли.
Я провожу рукой по бедру супруга, касаясь ножен. Его нож с ним. Прекрасно. Ведь чем-то он должен будет перерезать нити.
- В этот раз ему повезет.
***
Оставив матушку и королеву, я направилась в наши с Алариком покои. Необходимо привести свою внешность в порядок.
Я иду медленно, чувствуя за собой шаги своего мертвого возлюбленного. Ты ведь вернешься ко мне, родной?
Ты не посмеешь меня оставить, ведь так?
Горячая вода, пахнущая лавандой, мешается с кровью и солью на моей коже. Я повела плечами, сжала ладони — но это не помогло. Мышцы будто окаменели, и двигаться трудно. В некотором роде это естественно, подумалось мне. Зачем моему телу двигаться, жить, если Аларик неподвижен?
Мертв.
Беззвучный крик звенит в голове. Я опускаюсь под воду и задерживаю дыхание так долго, как только могу.
Я не могу сейчас позволить себе слабость. Потому перестаю поливать слезами лозы своей боли и подхожу к зеркалу.
И вновь не узнаю женщину в отражении. Она слишком холодна, надменна… и пуста.
Я завиваю волосы. Крашу губы помадой цвета ежевики и рисую на веках черные стрелки. Черные, как нити на веках моего супруга.
Выбираю строгое платье из серого бархата, закрывающее шею, запястья и щиколотки, и туфли на высоких каблуках. Я лишь успела одеться, когда раздался стук в дверь. Это оказался один из охранников.
- Его Величество и Ее Величество просят вас пройти в Малахитовый зал.
Глава 2.
- Я провожу вас, Ваше Высочество.
- Нет.
Я обернулась, услышав голос матушки. Она приближалась ко мне с другого конца коридора.
- Она никуда не пойдет.
Леди Сиенна захлопнула дверь моих покоев прямо перед лицом стражника. Я была удивлена ее жестокостью и холодностью. Разумеется, я знала, что моя матушка может быть такой, но не понимала, что произошло сейчас.