- Он вернется, - говорю я, и голос мой — яд.
Взгляды опутывают меня почти осязаемыми нитями. Оценивающие взгляды.
Моей левой ладони касаются пальцы королевы, правой же — пальцы короля.
И Его Величество не считает разговор законченным.
- Амис, ты, кажется, считаешь свой род более достойным занять трон.
Черноволосый дроу сжимает губы и молча смотрит на своего короля.
- Что же, я дам тебе возможность доказать свою силу.
Илиас снимает корону и протягивает ее бунтовщику.
- Попробуй, надень.
***
Рука Амиса едва заметно дрожит. Страх или нетерпение?
Это не официальный разговор глав ведомств со своим правителем. Это открытый вызов. Уже не угли, но пламя.
Амис касается рукой короны — и ранит ладонь о край левого зубца. Черноволосый дроу смотрит в глаза своему королю и сжимает холодный металл. Его Величество выражает спокойной улыбкой одобрение. Ведь смелость всегда достойна уважения.
Амис надевает корону, и кажется, движения его медленны от густой, дымной тишины Малахитового зала. Дроу, облаченному в черное, к лицу черный, тусклый металл. Но черты этого лица искажены болью.
Из ушей и носа Амиса течет темная кровь, пачкая бледную кожу.
Я почти хочу, чтобы тишину рассек крик, будто удар хлыста. Но Амис хрипит, сжимая руками горло. Я вижу, как расширяются его зрачки, когда он понимает, что происходит на самом деле. Металл, родившийся во чреве земли и отравленный скорбью мертвецов, жалости не знает.
Королева насмешливо наблюдает за черными линиями, исчертившими лицо, шею и руки Амиса. Я слишком поздно понимаю, что это лед. Илиас и Мирабелла обмениваются взглядами. Они знали, чем все закончится. Они знали, как будет истекать кровью и задыхаться тот, кто не подготовлен.
Амис, неужели ты действительно считал, что способен совладать со скорбью? Со злостью? С болью?
Ледяные шрамы разрывают плоть серого камня стен и пола. Я слышу стук, когда Амис падает на пол. И сразу же — крик матушки в моей голове.
Когда распахивается дверь, я чувствую вдруг глухой рокот, идущий из-под земли.
***
Земля содрогается. Пока — едва ощутимо, будто дикая кошка, недовольная тем, что сон ее прервали.
- Вы можете прекратить это?
Матушка стремительно приближается к столу собраний. Она явно обращается к королю и королеве, но взгляд ее, исполненный злости и страха, прикован лишь ко мне.
Я слабо улыбаюсь матушке и думаю, что действительно, самое время прекратить, ибо, кажется, Амиса, чья кожа приобрела оттенок черничного сока, спасти я уже не смогу.
И мне холодно. Невероятно холодно.
- Ваше Величество, эта достойная леди права.
Спокойный, обманчиво-мягкий голос заставил всех обернуться к говорящему. Эти резкие черты и темно-нефритовые глаза мне знакомы. Эори, насколько я могу вспомнить. Глава дипломатического ведомства. Он был гостем на моей свадьбе.
Еще один подземный толчок заставляет меня закрыть рот рукой, чтобы не закричать. Эори же, совершенно не общая внимания ни на волнение земли, ни на появившегося в дверном проеме Малахитового зала моего отца, подошел к Амису и снял корону с его головы. Черноволосый дроу судорожно вздохнул, и тело его выгнулось так, что позвоночник едва не сломался.
Заботила ли сейчас кого-нибудь жизнь бунтовщика? Не могу сказать. Лица присутствующих вновь исчезали в тумане.
Эори вновь возвращает корону тому, кому она принадлежит по праву. Пальцы Илиаса касаются металла — тонкие, бледные пальцы, - и земля успокаивается.
Более чем наглядная демонстрация. И более чем серьезное доказательство.
- Вы свободны, - тихо говорит король.
Четыре женщины и трое мужчин уходят бесшумно, проводя ладонями по черному льду на сером камне стен. Они не могут расплавить этот лед.
Илиас же делает это легким прикосновением. Король подходит к дверям, желая запереть их, но вдруг оборачивается, смотрит в мои глаза. Наверное, я могу это расценивать как просьбу о прощении, что мне пришлось стать свидетелем этой сцены - но сейчас мое прощение королю не нужно. Он должен защищать свою землю от предательства. Он в своем праве.
Мертвеца уносят из Малахитового зала.
Все это время я сижу неподвижно, сжимая руки так сильно, что белеют костяшки пальцев.
Матушка и отец занимают кресла напротив меня. Они знают, о чем я думаю. Их молчание — искупление моей вины.
Я закрываю глаза, чтобы не заплакать.
Король закрывает дверь и занимает свое место. Илиас сжимает ладонь своей королевы, и Мирабелла поднимает взгляд. Лицо ее белее лепестков лилии и очень злое.