- Думаю, вы просили вашу дочь вернуться домой, - говорит королева.
Матушка молча складывает руки на груди и смотрит на часы, вышитые на манжетах ее блузки.
- Но она против. Она осталась с Алариком, как и подобает любящей супруге.
Губы Мирабеллы кривятся. Плач или смех она скрывает? Отец склоняет голову к плечу. Он действительно считает, что мне грозит опасность?
- Хотите, я помогу вам убедить Лидию вернуться в отчий дом? - горько улыбается королева.
***
- О чем вы говорите? - спрашиваю я, и тон мой слишком резок.
Того, что скажет сейчас Ее Величество, я слышать не желаю. Но вовремя в моем сознании вспыхивает мысль, что Аларик не стал бы бояться правды, и это все решило. Более того — не стану же я мешать, когда говорит королева?
- Причина уязвимости положения Гранатового дома — я.
Илиас не согласен с этой точкой зрения, но Мирабелла накрывает его губы своей узкой ладонью. Король молча целует руку своей возлюбленной.
- У нас мог бы быть еще один сын. Или дочь, - королева опускает глаза. Ресницы ее — черный бархат. - Но оказалось, что после того, как я вернулась из мертвых, я стала бесплодна.
- Я бы сказал, не только моя прекрасная супруга столкнулась с этой проблемой, - спокойно заметил Илиас.
Просто сумасшествие. Я едва сдерживаюсь, чтобы в отчаянии не закрыть лицо руками. Не могу представить, что они чувствуют.
- Вы говорите о том, что…, - отец, кажется, шокирован происходящим не меньше моего.
- Да, - отвечает Мирабелла. - Аларик не сможет подарить Лидии счастье материнства. Вероятно. Она должна быть готова к этому.
Королева будто боится сообщать это мне.
Я понимаю, что теперь значение это имеет не только для меня, но и для всего Феантари. Войны уже не избежать.
Все равно. Я улыбаюсь, совершенно искренне.
Только Аларик будет правителем этой земли. И даже его смерть этого не изменит.
Матушка улыбается мне в ответ. Она уже знает, какое решение я приняла.
Все вместе мы справимся.
Поднявшись, я подошла сначала к Мирабелле, затем к Илиасу, и обняла короля и королеву.
- Пока не взошла Лаира, думаю, нам стоит поговорить со Змеей. Ей явно известно многое.
***
Мои родители и родители моего сумасшедшего принца смотрели на меня в молчании, и взгляды эти оседали на моей коже каплями молока и гранатового сока.
- Война не главное для меня сейчас, - я вздохнула. - Аларик не одобрил бы мои слова, ему ведь нравится воевать. Но я хочу лишь, чтобы он вернулся.
Я закрыла глаза и сжала виски ладонями.
- Я безумно скучаю.
И когда Аларик вернется, у нас будет время для всего. И для тихих разговоров, и для нежных поцелуев и обжигающих ласк.
И для рождения детей и убийства врагов, разумеется.
***
- Я должна быть сильной и мудрой сейчас.
Я сжала ладонь Аларика, переплетая наши пальцы. Потерлась щекой о плечо супруга.
- Как думаешь, я смогу?
Вздохнув, я закрыла глаза. Коснулась шрама, который пересекает губы моего возлюбленного. Коснулась нитей, прошивших веки.
Моя нежность почти стала болью.
Ты ведь вернешься ко мне? Ты не имеешь права не вернуться.
Холод металла хирургического стола успокаивал. Мои пальцы скользнули по шее Аларика. Ниже, к груди.
В кармане его рубашки лежат портсигар и зажигалка. Когда я надевала ее на супруга, не заметила этого.
Неправильно это, что Аларик был одет в больничный костюм после ритуала Запечатывания. Эта синяя рубашка, в которую я переодела его сейчас, понравится ему гораздо больше.
- Я так скучаю.
Мой голос тих. Но я знаю, что мой сумасшедший принц слышит.
Я удобно устраиваюсь на плече супруга и закуриваю. Кажется, это обычный табак и мята. Дым молочными струями растворяется в воздухе, а пепел пачкает бархат платья.
- Знаешь, все равно, если после твоего возвращения мы не сможем зачать дитя. Потому что…
Я собираюсь с силами, чтобы сказать, но вдруг слышу приглушенный дверью голос Анны:
- Лидия? Ты позволишь войти?