— Он мог привести за собой зверя, — донеслось из под позолоченной маски барона. — Что обесценивает его самоотверженный поступок.
— Хозяин леса нас больше не потревожит.
— Неужели? Ты прикончил эту тварь?
— Заключил с ним сделку. Он обходит нас стороной, а мы не охотимся в его лесах.
— Тот кубак, что послужил обедом Аяр аф Скофну был под заявку загружен едой и водой. — вздохнул Жоа Вимутье. — Без охоты на местную живность нам не протянуть.
— Придется сократить рацион, — Йоран откашлялся. — Дайте мне воды. А еще лучше — водки.
— Для такого героя как вы, господин сержант, мне ничего не жалко. Но к сожалению весь спирт был на том бедном кубаке. Но у меня есть кое что не хуже, — Вимутье помог Йорану подняться на ноги и повел в сторону своего шатра.
***
Поход продолжался, уводя все дальше на север. Появились первые признаки завершения лета, ночи стали холоднее. Приходилось спать ближе к Каменным дубам, под корой которых таился жар.
Состояние барона с каждым днем ухудшалось. Яд медленно съедал его тело. Сначала онемела рука, затем лишила чувствительности ногу. Приходилось привязывать его к лошади, что бы тот не выпал из седла. Но в одну ночь, яд принялся и за разум.
— Просыпайся, лекарь. Ты нужен барону, — это был шевалье Умберт, приближенный барона. В палатку Тео заглянула его испещренная шрамами морда.
Собрав все необходимое, Теофраст поспешил за шевалье, сквозь лагерь, на встречу безудержным крикам боли.
В шатре барона пахло испражнениями. Томаш Гюро кричал, извиваясь в судорогах на своем лежаке. Слуги мыли его нагое тело, из одежды на бароне была лишь позолоченная маска. Онемевшие рука и плечо пожелтели и вздулись так сильно, что не сгибались в суставах. Нога выглядела лучше, но учитывая онемение, скоро и ее постигнет та же участь.
Тео ввел барону морфий. Через какое-то время судороги и крики стихли.
— Лекарь, ты… Ты должен знать. Я кричал не из-за боли. Хотя казалось голова расколется напополам. Нет… — голос барона дрожал. — Я кричал потому, что видел своих детей...
— Но они в столице.
— Возможно я бредил, но… — барон схватил Тео за запястье. — Я видел их. Видел как их загнали в печи. И… Я видел, как сгорают мои… Мои дети.
— Думаете, Всемогущие Власти способны на такое?
— Не Власти, нет, — тихо сказал барон. — Всемогущие Власти горели в тех же печах.
И Томаш Гюро погрузился в сон. На выходе из шатра, лекаря остановили приближенные барона, шевалье Умберт и Дижон.
— Сколько ему осталось? — прорычал Умберт.
— Меньше, чем мы рассчитывали. Живым в крепость барон уже не вернется.
— Лучше будет, если по утру он не проснется, — прошипел шевалье Дижон. — Или хотите шагать на север, пока зима не схватит нас за задницы?
— Если барону потребуется морфий, вы знаете где меня искать. Доброй ночи.
Тео направился к Жоа Вимутье. Тот сидел в своем шатре, вместе с сержантом Йораном. И судя по запаху спиртного, давольно давно.
— Милости просим, господин Теофраст. Присаживайтесь, я прикажу слугам принести еще вина.
— Спасибо, но у меня есть все что нужно — садясь рядом, Тео достал курительную трубку. — Барон долго не протянет, думаю вам стоит знать.
— Подумал, он уже сдох, — буркнул Йоран. — Когда крики затихли.
— Ужасно, — вздохнул Жоа. — Яды Фриссов неторопливы и коварны. За годы моей службы, мы потеряли не меньше сотни хороших бойцов.
— Сколько ему осталось?
— Скажу только, Томаш Гюро проживет дольше, чем того хотели его люди. Особенно, шевалье Умберт и Дижон. Они намекнули, что со смертью барона, можно будет возвращаться обратно в крепость.
— Милосердие, почти всегда уместно, — задумчиво сказал Жоа. — Даже для такого непростого человека, как барон Гюро.
Йоран мрачно усмехнулся, отхлебнув из фляги с крепленым вином.
— К сожалению, господа, в текущей ситуации «милосердие» именно, что не уместно, — Тео выпустил колечко дыма. — Всемогущие Власти держат детей барона, как гарант успешного похода за Янтарем. Если мы вернемся без достойно добычи, дети проживут не сильно дольше отца.