На третий день обратного пути, барон начал задыхаться. Хрипел, повиснув на лошади, привязанный к палке, прикрепленной ремнями к седлу. Горло отекло, раздулось, как мешок с мукой, и воздух перестал поступать в легкие. Приближенные сняли предводителя со скакуна и положили на желтеющей траве.
Теофраст нашел в лекарской сумке медную трубку, поместил ее в разрез, что сделал на шее барона. Из трубки засочилась желтоватая пена. Пара хрипов и Томаш Гюро вдохнул полной грудью.
— Нужно соорудить носилки.
— Нет… Ты обещал… — голос барона терялся в шелесте листьев. — Под конец…
Морфий подействовал быстро и милосердно. Барон уснул последним сном.
— Нужно было сделать это еще неделю назад, — рыкнул шевалье Умберт.
— Вы не будете возражать, если я проведу вскрытие? Это может помочь тем, кого в следующий раз настигнет ядовитая стрела фриссов.
— Барону уже все равно. Делай, что нужно, лекарь, — прошипел шевалье Дижон
После короткого прощания с предводителем Янтарных следопытов, устроили привал. Тело барона положили в его шатре. Слуги сняли с него всю одежду, но Тео попросил оставить маску.
— Он должен был мучаться, — Йоран стоял у вздутого трупа. — А ты даровал ему легкую смерть. Это не правильно.
— Знаю, — Тео мыл руки в тазу с водой. — Но я боялся, мучения могут навредить тому, что проросло внутри Томаша Гюро.
— Что же это?
— Разве, еще не догадался?
— Но… — Йоран отступил от трупа. — И ты все это время знал? Знал и наблюдал, как…
— Эту догадку я и хочу подтвердить. А теперь, попрошу покинуть шатер. Мне нужно работать.
Слуги принесли дополнительные масляные лампы, и Теофраст приступил к вскрытию. За грудной клеткой барона пророс Янтарь, заменяя собой мягкие и твердые ткани. Закончив к утру, лекарь распорядился поместить останки в одной из цистерн на спинах кубаков. С добычей, что так яро искал предводитель Следопытов.
#3
Осень настигла путников еще в Каменной дубраве — нагруженные Янтарем кубаки двигались в разы медленнее.
Примерно в это время, один из рогатых зверей сломал ногу — оступился, кости не выдержали тяжести драгоценного груза. Кубак завалился на бок, ремни держащие цистерну лопнули и та покатилась по опавшей листве.
— Повезло, что Янтарь не взорвался, — присвистнул Жоа Вимутье. — Кто нибудь, прекратите мучения бедного животного.
Разведчик Вилон молча достал нож и шагнул к искалеченному зверю.
— Вам не его нужно жалеть, господин Вимутье. Провизии осталось на пару недель, а охотится в этих лесах запретил Аяр аф Скофн, — сказал он. — Жаль кубаки слишком жесткие для моих зубов. Но не пропадать же добру.
Взмах лезвия, и животное взвыло в последний раз.
— Надеюсь, Хозяин леса не расценит это, как охоту на его земле, — сказал Теофраст. — Забрать с собой мясо кубака не получится, места нет.
— Значит сегодня будет пир, — пожал плечами Жоа. — Мы так и не отпраздновали крупнейший за последние десятилетия янтарный улов.
Впервые со стычки с Фриссами развели костры. Кубак на вкус напоминал древесную кору, но все же, это было свежее мясо, чего путники не ели уже пару лун. И пускай тот груз, что нес на себе кубак, придется оставить, путники были в приподнятом настроении — Янтаря было достаточно, чтобы поправить дела на южном фронте, а животы полнились горячей едой и вином, разбавленным водой.
— Думаю, уйти со службы, когда закончится треклятая война, — доживав жесткое мясо, сказал Жоа Вимутье. — Всегда хотел повидать мир.
— Мир, по большей своей части, не сказать, что интереснее этих лесов, — сказал лейтенант Одел. — Возможно, скучнее.
— Даже Островная Ойкумена? — удивился Жоа. — Много слышал о чудесах, что сконструировали эбонитовые инженеры на ваших островах. Канатные дороги над морем, длиною в сотни лиг, соединяющие клочки суши; паровые машины-фургончики, курсирующие по ним; корабли размером с город, двигающиеся без парусов и весел. И это только, что первым приходит на ум.
— А еще грязь и копоть, от которой рыба пойманная у берегов Ойкумены несъедобна, а дети рождаются без ног и рук, — хмыкнул Одел. — Я вырос на островах, поверьте — вы там не найдете ничего чудесного.
— Хм… А что же скажет изгнанник Империи Тал’Рега? — Жоа Вимутье перевел взгляд на Теофраста. — Ваша родина тоже скучна и ужасна?
— В Империи множество завораживающих, по истине потрясающих мест, — с грустной улыбкой произнес Тео. — Но, без золотого браслета Высокорожденного на шее, вам стоит подумать об иных уголках мира, для ваших странствий.
Рука лекаря по привычке потерла шею, с которой двадцать лет тому назад был сорван золотой ошейник, в назидание за участие в Восстании на Семипалой площади.
— Получается, мне нужно смотреть за Атласное море? — посмеялся Жоа. — Право, не сильно сведущ в восточных государствах, в отличие от доблестных наемников из Обреченных с Пеплом. Может, просветите меня?
— На востоке еда мерзкая. Всего двух видов, острая и слишком острая, — буркнул здоровяк Заруб. — И мерзкие насекомые — одни кружат над башкой, чуть зазевался тут же жалят; другие ползают по всюду, да норовят забраться тебе под одежду и жалят там. Не люблю восточные земли.
— Интересно, — посмеявшись, ответил Жоа. — Еще что нибудь?
— Бабы там сочные, — задумчиво сказал рядовой Лирт. — Ласковые и нежные, как цветы.
— Не начинай, — Заруб отвесил ему подзатыльник. — Разговор серьезный, а ты за свое.
— Ведь первому помощнику Вимутье, так хотелось послушать про перченые кебабы, да ядовитых жужелиц, да? — недовольно ответил Лирт, потирая ушиб. — Пусть лучше узнает, что хорошего есть за Атласным морем.
— Восток прекрасен своими тайнами, своей неизведанностью, — ответил Теофраст. — От Атласного побережья, до страны тысячи городов, разрушенной бесчисленным войском Марьял.
— Слышал, о степных землях, где поезда движимы гигантскими конями, — пожал плечами Одел. — Да, еще слышал, те кони-гиганты, не один век, как передохли. Остались лишь каменные дороги, по которым ходили чудные составы.
— Когда война, или же контракт с Всемогущими Властями, подойдет к завершению, Капитан Хархад уведет нас на восток, — сказал Теофраст. — Войны, на том берегу моря, не затихают ни на день. Сегодня сосед идет войной на соседа, завтра заключает с ним союз, и идет на третьего. Так до скончания времен. Для наемников всегда найдется работа.
— Может быть, упаду к вам на хвост, — посмеялся Жоа, отпив из фляги пару жадных глотков. — Если вернемся в Крепость Сива живыми.
Эту ночь путники провели сытыми, и в приподнятом настроении. Спустя несколько недель, они с грустью вспоминали жесткое мясо кубака, когда запасы начали тощать, а дневной рацион сократился в трое.