Рыжий язычок пламени вспыхнул и погас.
Наступила кромешная темнота. Некоторое время Марина лежала, прислушиваясь к шорохам, завыванию ветра за окном, а когда за стенкой раздался четкий всхлип, подскочила, едва не свалившись на пол.
Убеждать себя в том, что она заснула и не услышала, как вернулась Аня, было бы глупо. Всхлип повторился, а за ним и топот. Марина укрылась пледом с головой, совсем как маленькая девочка, которая прячется от нависшей опасности. Сколько она так пролежала, час или всего минуту, девушка не знала, но под пледом становилось невыносимо жарко, и пришлось из-под него выбираться. Видимо, от страха Марине очень захотелось в туалет. Терпеть не было никаких сил, и она, зажмурившись, опустила ноги на пол, потом на ощупь вышла из комнаты и добралась до санузла. Рука автоматически нащупала выключатель, вот только электричества по-прежнему не было. На обратном пути Марина остановилась у двери в спальню Ани. Прислушалась. За дверью стояла тишина. Впоследствии она много раз ругала себя за то, что сделала, и не понимала, зачем так поступила. Когда она встречала подобные сцены в фильмах или на страницах книг, то ругала бестолковых героинь за глупость и считала, что, будь она сама на их месте, никогда бы так не поступила.
Темнота в комнате Ани не была абсолютной. В окно светила яркая луна, и можно было видеть очертания предметов. В комнате (ровно как и в голове) младшей сестры царил беспорядок, который сама Аня называла творческим. Хотя на самом деле никакого отношения к творчеству этот хаос не имел.
Марина постояла немного и, решив, что ей все померещилось, уже хотела выйти из комнаты, когда прямо возле ее ног загорелся экран планшета. Девушка разозлилась: дорогая вещь валяется на полу? Она почти полгода откладывала деньги с каждой зарплаты, долго выбирала, консультируясь со специалистами по графическим планшетам, а Аня швыряет планшет где попало. Присев на корточки, Марина хотела отключить гаджет, резонно рассудив, что заработал он оттого, что она нечаянно на него наступила. И оторопела.
На нее с экрана смотрел мальчуган из ее снов. Уголки губ скорбно опущены вниз, одна лямка, поддерживающая шортики, сползла с плеча. Ребенок был изображен настолько реалистично, что Марина ждала: он вот-вот улыбнется или заговорит с ней. Но он молчал, прижимая к груди игрушку – ангелочка ярко-оранжевого цвета с искоркой, горящей где-то на животе. Это было странно и волнительно одновременно. Откуда Аня узнала про ее сны? Ведь Марина никому о них не рассказывала, считая чем-то очень личным, сокровенным. А даже если бы и рассказала, был бы рисунок настолько точным? Вряд ли. Марина поняла, что не она одна видела мальчика в своих снах. И то, что он ушел, уводя с собой Аню, имело какое-то значение. Понять бы какое. Яркий свет резанул глаза – неожиданно включили электричество. Квартира сразу наполнилась звуками, точно очнувшись от долгой спячки. Марина и подумать не могла, что будет радоваться шуму холодильника, который обычно так мешал заснуть. В прихожей зазвонил телефон. Марина положила планшет на тумбочку возле Аниной кровати и поспешила ответить на звонок.
– Марина, это Елизавета Петровна, твоя… бабушка, – голос старухи звучал напряженно. – Прости, если разбудила, просто хотела спросить, все ли у тебя в порядке. Сама я страдаю от бессонницы и иногда забываю, что другие люди в такое время обычно крепко спят.
Даже этому звонку Марина была рада, хотя у нее было много сомнений и подозрений насчет этой странной женщины, появившейся в ее жизни так внезапно. Она не говорила с ней об этом, но в тот момент твердо решила, что обязательно поговорит.
– Да, Елизавета Петровна, все хорошо. Я еще не ложилась, взяла подработку на дом и совершенно потеряла счет времени. – Девушка демонстративно зевнула.
Старуха на том конце провода тихонько вздохнула. Марина понимала, что это значит, но называть Елизавету Петровну бабушкой, как та просит, пока не просто. Нужно быть уверенной до конца, что ее не обманывают.
– Хорошо. Тогда спокойной ночи, дорогая.
– Спокойной ночи.
Марина положила трубку и задумалась. Если эта старая женщина не ее бабушка, тогда кто она? И зачем ей нужно выдавать себя за другого человека? У них с сестрой нет никакого имущества, кроме квартиры в ветхом доме; сама же Елизавета Петровна, судя по всему, особа обеспеченная. Значит, факт наживы можно сразу отмести. Может, в их старом доме спрятаны драгоценности, о которых они не знают? Мысль была абсурдной, и развивать ее Марина не стала.