– В шортиках на лямках, – закончила за нее Марина.
– Аня собрала рисунки, но один не заметила. Убежала. И только вечером я увидела, что пропала моя шкатулка с драгоценностями и… тот самый ангел.
У Марины перехватило дыхание. Виски словно сжало стальным обручем.
– Фигурка все время была у тебя?
Бабушка ответила не сразу. Марина с удивлением наблюдала за тем, как та поднялась, прошла к шкафчику, достала пачку сигарет и пепельницу.
– Почти десять лет не курила. – Трясущимися пальцами она достала из пачки тонкую сигарету. – Ты не против?
Марина покачала головой.
Елизавета Петровна зажгла спичку, поднесла к зажатой в зубах сигарете и даже глаза прикрыла от удовольствия, когда сделала первую затяжку.
Кухню постепенно заполнил запах вишневого табака.
– С этой фигуркой связана еще одна странная история, – заговорила наконец женщина. – Избавиться от нее не так-то просто. Я пыталась, поверь мне. Всякий раз она возвращалась ко мне. В конце концов я решила, что если она будет у меня, то больше никому не причинит вреда. Я даже в завещание внесла пункт, по которому фигурку надлежит похоронить вместе со мной.
– А теперь она у Ани. – Девушка сразу вспомнила рисунок на планшете сестры.
Бабушка посмотрела на Марину, несколько раз кивнула и затушила сигарету в пепельнице.
Когда утром заспанная Марина вышла на кухню, бабушка уже была там.
– Аня нашлась, – сказала и села, точно сразу лишившись сил. – Она в полиции.
Анфиса
1939 год
Даже спустя годы Анфиса вспоминала день своей выписки из больницы как самый черный в ее жизни. Никогда более она не испытывала такого страха и отчаяния. Ей казалось, что у нее сердце вот-вот разорвется от отчаяния, а тот единственный, кто был ей нужен, даже не пришел попрощаться.
Умом Анфиса понимала, что никаких шансов быть с этим мужчиной у нее нет, но ничего не могла с собой поделать и до последнего продолжала надеяться: а вдруг что-то произойдет, вдруг случится чудо и он придет.
Почти все время, проведенное Анфисой в больнице, погода была не по-летнему холодной и дождливой, будто уже наступила осень. А сейчас было тепло и солнечно, небо было синее-синее, в него так и хотелось нырнуть.
Так она и стояла, запрокинув лицо к небу, не в силах сделать больше ни единого шага.
– Пациентка Старостина? – Знакомый, ставший таким родным голос прозвучал у самого уха. Анфиса готова была поклясться, что почувствовала обжигающее дыхание на шее, в том самом месте, где билась синяя жилка. – Сбежать, значит, решили. Нехорошо.
И хоть говорил он насмешливо-иронично, девушка вдруг испугалась.
– Нехорошо, говорю, убегать, не попрощавшись. – Серые глаза уже откровенно смеялись, вот только Анфисе было не до смеха. Она была готова провалиться сквозь землю от стыда. Если бы только доктор знал о ее мыслях!
Он не знал. И кажется, не стремился узнать. Он видел в ней только пациентку, одну из многих.
Нужно было что-то говорить, ее молчание слишком затянулось.
– Я не сбегаю, Иван Анатольевич. У меня и выписка есть. – Анфиса потянулась было к сумочке, но она пропала.
– Не это ли ищете? – Доктор жестом фокусника извлек из-за спины пропажу и протянул ее Анфисе. Их пальцы соприкоснулись, и Анфисе показалось, что сквозь ее тело прошел мощный заряд тока. А он… просто улыбнулся. Как обычно. – Через недельку жду вас на осмотр. Со здоровьем шутить нельзя. Согласны?
Анфиса хотела согласиться, но вместо этого сказала:
– Через неделю меня не будет в городе. Я уезжаю.
– Далеко ли? – Наверняка он спросил из вежливости, но Анфисе хотелось думать, что мужчина искренне беспокоится о ней.
– Если честно, не знаю даже, где буду сегодня ночевать. – Она пожала плечами. Слова дались легко. Анфисе даже показалось, что ей стало легче дышать. До сих пор она не думала о будущем. Даже не позаботилась о путях отступления, когда уходила от мужа. Впрочем, сделать этого она все равно не смогла бы. Все произошло слишком быстро. Анфиса не хотела думать, что бежит как преступница, но подобные мысли все чаще приходили ей в голову. Несколько раз она пыталась начать непростой разговор с Сережей, все ему объяснить и попросить прощения, но так и не смогла. Струсила! Смалодушничала, за что теперь и расплачивалась. – Скорее всего поеду к подруге, а дальше будь что будет.