– Если честно, я сам не знаю, почему решил тебе помочь. Может быть, потому, что ты стояла вся такая несчастная и беззащитная на пороге больницы, и мне вдруг захотелось тебя пожалеть. – Анфиса снова уловила насмешливые нотки в его голосе. Удивительно, как быстро Иван мог взять себя в руки.
– Не стоит беспокоиться, я все же поеду к подруге. Не хочу ставить тебя в неловкое положение, когда вернется твоя… жена. – Последнее слово застряло в горле, но Анфиса справилась и вытолкнула его.
– Тамара не придет сюда. Никогда. – Было видно, что слова даются мужчине с трудом. – Два года назад она уехала.
– Прости.
– За что? Это ведь не ты забрала моего сына и сбежала с любовником.
Анфиса вдруг отчетливо поняла, что никогда не сможет рассказать Ивану свою историю. В его глазах она будет выглядеть ничуть не лучше, а может быть, и хуже неведомой Тамары. Ей было горько оттого, что все произошедшее сегодня он сделал не для нее, а наперекор матери. И самым правильным для Анфисы было бы бежать от этого мужчины как можно дальше. Только не было сил развернуться и уйти.
– Спасибо, – едва ворочая языком, заговорила Анфиса. – Все это очень странно, но я… – Она хотела бы сказать, что без него она теперь просто умрет, но непослушный язык выдал совсем другое: – Я должна заехать за своими вещами, они в камере хранения. Там же остались и деньги.
– О деньгах не беспокойся, отдашь, когда сможешь. Пойдем, я покажу тебе твою комнату.
Ночью Анфиса ворочалась с боку на бок и никак не могла заснуть. В голову лезли самые разные мысли. Наконец, забывшись неверным сном, она все же задремала и во сне увидела, будто провалилась в какую-то яму или колодец. Где-то высоко над головой светила полная луна, но света ее едва хватало, чтобы рассмотреть земляной пол, неровные стены с торчащими из них корнями.
Здесь было очень холодно, Анфиса поежилась, обхватив себя руками. Перед глазами стояла прозрачная дымка, сквозь которую все кругом виделось в слегка искаженном виде. Вдруг свет от луны стал ярче, и в круге света появилась фигурка. Деревянная лошадка на полозьях. Такая была у нее в детстве. Лошадка раскачивалась с едва слышным скрипом. Анфиса подошла ближе, дотронулась до игрушки, останавливая ее, а в следующую секунду вместо нее увидела мальчугана – того самого, что привиделся ей в такси, – и проснулась, захлебнувшись собственным криком.
Аня
– Федюнь, как думаешь, давно это произошло?
– О чем ты?
– Давно я сошла с ума?
– С ума сходят поодиночке, Ромашка. Все вместе только гриппом болеют.
– Не смешно. Но спасибо за поддержку. – Аня упала головой на подушку. Федюня уступил ей свою постель, сам же расположился на полу. – Если я не сошла с ума, тогда придется поверить в призраки. А дальше что? Открывать охоту на ведьм?
– Наверняка всему этому есть объяснение. Никто не застрахован от дефектов изображения на фотографии, даже если фотка цифровая.
– Ты не понимаешь, дело вовсе не в фото. Я вижу его. Мелкий пацан приходит ко мне, молчит и пялится на меня. Сначала я думала, что он мне снится, но потом я стала замечать его и наяву.
– Успокойся, Ромашка, просто ты взвинчена. Попей пустырника, и все пройдет.
– Нет, не пройдет. Ты мне не поверишь, но если не расскажу, просто лопну. Этот ангел, которым ты так восхищался, по ходу проклят. А бабка самая настоящая ведьма. Ты бы видел ее дом, да на кладбище не так страшно, как там. Шкафы – гробы, люстры похожи на те, что я видела на кремации мамы в траурном зале. Она точно ведьма.
– Так про любую старуху сказать можно, – проскрипел Федюня, поворачиваясь на другой бок.
– Если бы. Вспомнить мою бабулю Зину, та еще мегера, но не ведьма. Она нас с Маринкой, кажется, ненавидела, но не сожрала же.
– А эта твоя работодательница пыталась тебя съесть?
– Федюнь, – Аня свесилась с кровати, – вот ты дурак или как? Я тебе серьезные вещи рассказываю, ты же все в шутку переводишь.
– Не обижайся, Ромашка, но пока ничего серьезного я от тебя не услышал, только какой-то самопальный фольклор. Ведьмы, проклятые ангелы. Сама себя послушай и поставь на мое место. Вот с чего, к примеру, ты взяла, что он проклятый?
– А как еще объяснить ту чертовщину, что происходит со мной? Я когда его первый раз увидела, клянусь тебе, у него на лице такая ехидная улыбочка появилась, что я чуть не заорала.
– Зачем ты вообще на него смотрела?