— Алек. — Её голос донёсся до него, как шепот во сне.
— Сегодня я не умру, — прорычал он, сжимая кулаки, отталкиваясь от мягкой земли и поднимаясь на ноги. Он оскалил зубы и хмыкнул. — Я доберусь до неё. Ещё десять шагов.
Его конечности были холодными и липкими, а в глазах потемнело.
— Ещё десять шагов, — повторил он.
— Ева! — Тонкий слой пота покрывал его тело, дыхание участилось и стало поверхностным. — На холм. Осталось всего десять шагов.
Его нога поскользнулась в грязи, и он рухнул на спину. Его тело было усталым и опустошённым. Он уставился в небо, погружаясь в грязь.
— Оракул, где ты?
Глава 32
Головная боль Евы исчезла вместе с дождем. Мучительная боль уступила место панике и страху. Боясь того, кто мог бы ее увидеть, она не решалась покинуть безопасную маленькую пещеру. Вместо этого сосредоточилась на бессмысленных задачах, чтобы не разбиться на миллион испуганных, рыдающих осколков. Она рылась в высыхающих слоях грязи, чтобы снять брюки и туфли. Ее тело болело, а руки казались грубыми и напряженными. Они дрожали от усталости и боли, когда она выдергивала шипы из пальцев и ладоней.
— Мне не следовало выходить из дома. Почему я думала, что они не найдут меня? — Ева положила голову на колени и принялась раскачиваться взад-вперед. Она шмыгнула носом и вытерла его о мокрые, грязные спортивные штаны.
— Ева… — Она навострила уши и уставилась в широкий проем пещеры. Ее прерывистое дыхание и мягкий плеск воды эхом отдавались вокруг. Она выпрямилась и поползла к выходу. Руки и колени пульсировали, когда она вытянула шею, чтобы прислушаться. — Ева. Ты меня слышишь?
— Алек? — Она выскочила из дыры и скользнула спиной вниз по насыпи.
Грязь засасывала каблуки туфель, и они шлепали по подошвам, когда она бежала на его голос.
— Алек! — закричала она, дико размахивая руками, пока шла по неровной местности. Слезы облегчения потекли по ее лицу, и она пробилась сквозь затуманенное зрение.
— Я здесь, Алек… — Она упала на колени рядом с ним. Его разорванные джинсы обнажали глубокую рану на бедре. Она сорвала шнурок с толстовки и сунула его под его тяжелую ногу. — Это будет больно… — Она завязала шнурок в узел и дернула за концы.
Алек ударил кулаком по грязи и взвыл от боли.
— Значит, вот каково быть смертным? Я и не предполагал, что это будет такая агония… — Он открыл рот и дышал неглубоко, прерывисто.
— У тебя еще где-то есть раны? — Прежде чем он успел ответить, она приподняла его изодранную рубашку. Царапины испортили его плоть, и она осторожно провела рукой по его торсу. — Ты бледный. Потерял много крови… — сказала она, заметив, как темной кажется ее кожа по сравнению с его. — Думала, что ты такой же, как я, и не можешь пострадать. Как это случилось?
Он слышно сглотнул, когда повернул голову, чтобы посмотреть ей в лицо.
— Я должен был найти тебя. Защищать тебя.
Она сняла толстовку, скатала ее в шар и осторожно положила ему под голову.
— Тебе не нужно было возвращаться за мной.
Он вздрогнул, когда дрожь прошла по его телу.
— Я думаю, что мое тело подводит меня.
Ева схватила его руку и крепко сжала в своей.
— Не беспокойся обо мне. Мне есть где спрятаться. Вернись домой. Ты умрешь, если останешься здесь.
— Мой талисман. Я осушил его, чтобы добраться до тебя. Назад пути нет.
Ее глаза наполнились слезами.
— Зачем ты это сделал?
— Без тебя наши миры потеряны.
— Но я не могу помочь никому в одиночку… — Слезы капали ей на руки, и она медленно выдохнула, чтобы успокоить дрожащий голос.
— Я только спас тебя и вернулся так скоро, чтобы снять проклятие, но я потерпел неудачу. Мне очень жаль… — прошептал он.
— Нет, ты не провалился, — всхлипывая, сказала она. — Все будет хорошо. Ты будешь в порядке. — Она склонилась над ним и положила голову ему на грудь. — Я не знаю, как сделать это в одиночку. Не оставляй меня, — рыдала она.
— Ты сильная. Ты должна сражаться.
Янтарный свет от его талисмана залил ее зрение, и Ева подняла голову.
— Думала, ты вытянул из него всю энергию.
— Магия, — он слабо улыбнулся и закрыл глаза.
— Алек, пожалуйста. Ты не можешь оставить меня. — Она откинула волосы с его лба и скользнула рукой по щеке. — Ты мне нужен.
Она прижалась губами к его губам, и слезы потекли по ее лицу.
* * *
— Что значит, вы отпустили подозреваемого? — Шиллинг стиснул зубы и скрестил руки на груди.