— Нам нужно оповестить всех, чтобы сообщали нам сразу же, если кто-то пропадёт в радиусе пяти миль от места, где он бросил её тело, — проинструктировал Шиллинг.
Джеймс достал телефон и написал электронное письмо в полицейский участок.
— Отправлено. Надеюсь, мы ничего не услышим, но сомневаюсь, что он долго будет бездействовать.
Остальную часть пути они провели в молчании.
Машина подпрыгивала на ухабах, когда они въезжали на парковку Бюро судмедэкспертизы.
— Я близок к тому, чтобы замесить что-нибудь и самому залить эти колдобины, — проворчал Шиллинг, выпрыгивая из машины. — Иисус Христос, — он вытер рукавом пот с лица, — я весь мокрый, хотя и десяти футов не прошёл. Скорей бы осень.
— Ага, жесть.
Джеймс открыл дверь в офис. Прохладный воздух вырвался наружу, и он поспешно последовал за ним внутрь.
— Эй! Том! — Пышная женщина всплеснула руками и вышла из-за стойки регистрации. Её высокие острые каблуки стучали по кафельному полу, когда она, как угорелая, мчалась к мужчинам. Голубое платье облегало её тело второй кожей, подчёркивая пьянящее покачивание бёдер.
Она поднялась на носочки, и Шиллинг крепко её обнял.
— Ви, я думал, тебя не будет целый год.
— Sí19, я тоже так думала, но моего брата снова задержали. У моих родителей, наконец, закончилось терпение. Они прошлой ночью забрали у него Глорию. Так что я снова на работе, — протарахтела она с сильным акцентом.
— Хорошо, что ты вернулась. Вероника, познакомься с моим новым напарником. Это детектив Джеймс Грэхем.
— Друг Тома — мой друг. — Она одарила его знойной полуулыбкой. — Вы пришли, чтобы увидеть тела, не так ли?
— Да. Мы здесь, чтобы увидеть доктора Пирс. И тела, — согласился Джеймс, сосредоточившись на гладких чертах её лица так, чтобы его глаза были слишком заняты, чтобы скользить по её платью из спандекса.
— Я впишу вас. Возвращайтесь. Проходите на встречу с Хранителем склепа. — Улыбка Вероники расширилась, и девушка провела их через двустворчатые двери.
Пирс стояла возле смотровой, нетерпеливо постукивая ногой. Её миниатюрная фигурка казалась крошечной по сравнению с шириной и высотой безупречно чистого коридора.
— Вы опоздали. Повезло, что я ещё здесь. У меня есть другие тела, которые требуют внимания, включая моё собственное.
— Прости, Кэтрин. Мы задержались на парковке, — извинился Джеймс.
— И возле Вероники, — присвистнул Шиллинг. — Хорошо увидеть её снова.
— На неё приятно смотреть после того, как весь день возилась с трупами. Почему думаете, я наняла её? — Пирс игриво подмигнула и открыла дверь смотровой. — Грэхем, я получила твоё сообщение об ультрафиолетовых чернилах. Думаешь, поэтому на тату есть неровности?
— Конечно, но мы не можем знать точно, пока не проверим.
— Поэтому я и здесь. — Она подошла к стене, уставленной огромными серебряными ячейками. — Шиллинг, у тебя за спиной световая указка. Возьми её, а я вытащу нашу жертву.
Пирс потянула небольшую квадратную дверь, отделяющую живых от мертвых. Тонкая белая простыня покрывала тело, оставляя открытой лишь макушку девушки. Приподняв край простыни, Пирс показала левую руку жертвы и начала объяснять.
— Кирби уже проверил тело под ультрафиолетом, когда мы его только получили, но тот осмотр был направлен на выявление следов сексуального насилия, и он ничего не нашел. Никакой крови или спермы на теле или одежде. Так что если чернила засветятся, Кирби мог их просто пропустить, — пояснила она. Насыщенная черная татуировка ярко выделялась на фоне бледной кожи. Пирс повернула руку девушки, обнажая неровности вокруг татуировки.
— Я готова, теперь твоя очередь, — сказала она.
Шиллинг включил указку и поднес её на несколько дюймов к коже.
В свете ультрафиолета на татуировке проявилась голубовато-белая буква «Х», нанесённая на одну из ветвей дерева. Рядом с ней высветилась последовательность цифр: 23.8.14, а в центре полого ствола светилась фамилия жертвы.
— О Боже. Двадцать третье августа две тысячи четырнадцатого года, — прошептала Пирс с ужасом. — Почему он вытатуировал на её теле дату её смерти?
— И почему рядом с буквой «Х» на дереве? Это кажется бессмысленным, — сказал Джеймс, чувствуя, как его надежда на разгадку сменяется всё большим замешательством.
— Это родословная, — сказал Шиллинг. — Этот больной ублюдок отметил букву «Х» на одной из веток. — Он указал пальцем на нужное место и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Это ответвление семейного древа Бэйли. Он обрубил эту ветвь. Уничтожил эту часть семьи. Погодите, не теряйте мысль — у меня звонок. — Он передал указку Джеймсу и включил телефон на громкую связь.
— Что у тебя?
— У меня записка, что вы хотите знать о любых исчезновениях в центре города.