— Ты всё превращаешь в игру на выпивку, — отозвалась шатенка.
— Это скрытый талант! Вот почему парни всегда приглашают меня на вечеринки. Я просто гений в играх и не только.
— Да уж, точно из-за этого они тебя и зовут. Из-за твоего «таланта», — блондинка поджала губы.
— Зовут? Я с ними даже по телефону не говорю. Достаточно написать или отправить сообщение в фейсбуке.
— Ты воплощаешь половину причин, по которым моя мама считает, что выходить замуж — худшая идея, — надулась блондинка, фыркнув.
— Хватит! — рявкнул Алек. — Общение с вами сводит с ума! Удивительно, как этот мир вообще выжил! Не понимаю, с чего кто-то захочет связать себя с женским полом на всю жизнь.
У шатенки отвисла челюсть, а остальные разразились смехом.
— Драма. Ты, наверное, специализируешься на драме, да? Неудивительно, что мы никогда не видели тебя. Мы нечасто бываем в той части кампуса, — заметила брюнетка.
Блондинка пожала плечами.
— Геям достаётся лучшее.
— Но у тебя определённо есть характер. Так держать, — подбодрила его рыжая.
Вдруг трое парней прекратили игру и подбежали ближе, образуя круг между Алеками и девушками. Самый крепкий из них заговорил первым.
— Какие-то проблемы?
— Этот придурок наорал на нас, потому что мы не сказали, где его девушка, — ответила шатенка.
— Я не заметила, чтобы он орал. Он просто пылкий, — заметила рыжая.
Гнев бурлил внутри Алека, а его тело напряглось, когда он пытался контролировать громкость голоса.
— Где Ева? Я требую ответа.
— Требуешь? — хмыкнул бородатый парень сзади. — Грубое слово, не так ли, чувак?
— Есть ещё требования? — выпятил грудь тот, что спереди.
— Джейсон, расслабься, — успокоила брюнетка. — Он из театрального класса и просто репетирует роль или что-то в этом духе.
— Никто не смеет говорить со мной с таким неуважением, пусть даже он и придурок с театрального факультета, — сказал Джейсон.
Терпение Алека лопнуло, и он изо всех сил сдерживал разочарование.
— Вы дадите мне информацию, которую я ищу.
— Или что? Ты начнёшь цитировать Шекспира, засыпая меня чушью? Ничего ты не получишь, ты ублюдок на стероидах, — Джейсон плюнул на землю, дрожа от ярости.
— Кто-то уже на взводе, — усмехнулась шатенка.
— Не вмешивайся, Эйприл. Вообще-то, вам лучше собрать вещи и вернуться в кампус. Я не хочу, чтобы вы видели, на что я способен.
— Не отсылай их! — заорал Алек. — Они должны сказать, где я могу найти Еву!
— Чувак, тебе лучше надеяться, что она в больнице, потому что именно туда ты и отправишься.
Алек замолчал и взглянул на парня перед ним, который стоял, поигрывая мускулами груди. Он видел такое раньше и подавил своё возбуждение, но не смог скрыть ухмылку.
— Ты планируешь драться?
— Драться? Это будет ещё хуже. Я убью тебя, мать твою.
Алек принял вызов и бросился на лепечущего смертного. Он обхватил пальцами его горло и поднял в воздух. Лицо парня покраснело, глаза расширились. Слюна брызнула из его рта, когда тот пробулькал извинения. Алек встряхнул его и усмехнулся, наблюдая, как его тело безвольно задергалось. Девушки закричали и скрылись за оставшимися двумя парнями.
— Ваш мир наполнен бессмысленной болтовней. Моя цель гораздо величественнее твоей. Ты ответишь мне и пойдёшь своей дорогой, — он ослабил хватку, и Джейсон плюхнулся на траву, кашляя и хватая ртом воздух. — А теперь, где я могу найти Еву?
— Эй, ты! Стой на месте! — Двое мужчин в чёрных рубашках мчались по полю на гольф-каре.
— Это кампо23, — визгнула блондинка. — Это хорошо, правда? Теперь они арестуют его.
— Нет, они просто выпишут нам штрафные билеты и не отдадут вкладыши к диплому, — проскрипел Джейсон. — Гребанная полиция кампуса, недоумки-копы. Бегите, но не к кампусу. Если мы получим ещё один штраф, братство будет отстранено.
Девушки скрылись, а двое парней следовали за ними всего в нескольких шагах.
— Тебе повезло, чувак. Это было только начало, — крикнул Джейсон, догоняя группу молодых людей.
Гольф-кар приближался, и Алек последовал примеру смертных. Он петлял между многочисленными зданиями, пока жужжание гольф-кара не пропало вдали.
— И что в этом мире заслуживает спасения? — пробормотал он.
Глава 14
Билл был прав насчёт подвала. В бетонной тюрьме под домом её никто не слышал. Она встала как можно ближе к синей двери и звала на помощь в течение нескольких часов, тугие кандалы врезались в её лодыжку всё это время. Никто не пришёл.
Теперь Ева лежала на койке. Её лодыжка разрывалась от боли. Тишина пульсировала вокруг неё, пока она смотрела в потолок. Сквозь него пробивались трещины, и часть её желала, чтобы дом рухнул на неё. Она не хотела умирать, но воображение убеждало, что дальше будет только хуже.
«Ты не сможешь выбраться отсюда. Этот человек убьёт тебя».