Кухня пропиталась запахом свежесваренного кофе. Я медленно спустилась по ступенькам и умостилась на табуретке, поджимая под себя одну ногу. Отец тут же поставил передо мной парующую чашку и присел напротив. На его добродушном лице пролегли морщинки, и на меня глядели грустные уставшие глаза.
— Завтра день экзамена, — начал он.
Я видела, как тяжело давались ему слова. Тень мамы нависла над ним, хоть женщина и осталась в Гринвилле. Она всегда пыталась взять под свой контроль происходящее в семье Блумфилд, даже если все давно уже было разрушено. И в том взгляде была виновата она.
Я поднялась, обогнула стол и заключила мужчину в свои объятья, утыкаясь носом в его плечо. От него пахло кофейными зернами и жесткой пожелтевшей травой, растущей на острове. Отец обхватил меня руками, прижимая ближе, и казалось, пытался передать мне частичку своих сил, только бы я держалась.
Он был свидетелем моего помешательства. Встречал вечерами с ужином и с тоской смотрел на круги под моими глазами. Он оказывался рядом, когда я просыпалась от очередного крика, и успокаивающе гладил меня по волосам. Он молча сносил все истерики, не вмешивался, пока я колотила стены и пинала вещи в своей комнате. Благодаря ему я научилась совладать со своими демонами. И глядя в папины глаза, я понимала, чего он так сильно боялся. Что, стоит мне оказаться среди горы трупов, как паника вновь возьмет верх, и я окончательно потеряю рассудок.
— Все будет в порядке, пап, — ласково прошептала я. — Я выдержу.
— Только бы это оказалось правдой, тыковка. Я не хочу и еще тебя потерять.
Что-то подсказывало мне, что спрашивать, о ком говорил отец, не стоило. Очередной секрет, который моя семья тщательно хранила. Иногда мне казалось, что проблема вовсе не в том, что они не хотели мне чего-то рассказывать. Просто прошлое обязано было остаться в прошлом, и никто не спешил бередить старые раны.
— Будь тут твоя мама, она бы нашла, что сказать. Она всегда находит, — пробормотал мужчина.
Если бы он только знал, что я вовсе и не нуждалась в словах. Их было слишком много. Лживых, приторных, громких слов, которые заполняли каждую клеточку моего тела ядом и медленно убивали. Им я больше не верила. Затыкала уши и кричала, заглушая бессмысленный бред, наполняя голову спасительной тишиной.
Разомкнув объятья, я вновь умостилась на табуретке и обхватила чашку пальцами. Ее тепло согревало руки, и постепенно мое заледеневшее сердце оттаивало. Пусть всего на день, но я была в безопасности. Будущее все еще не наступило. У меня был ворох мгновений, которые я могла провести, как пожелаю.
— Я пройдусь, ладно? — спросила я, когда чашка опустела, а за окном сгустился туман.
Отец одобрительно кивнул, и я, подхватив плащ, выскользнула за порог. На Мортем опустились сумерки. Время неумолимо спешило, перескакивая минуты, отсчитывая мгновения до самой важной даты в моей жизни. Я плутала улочками города, пока не вынырнула на окраину. На мгновение я замерла, всматриваясь в темноту впереди.
— Это не лучшая идея, — проворчала Эвон.
— Больше не существует плохих или хороших идей.
Я пробиралась сквозь прогнившие изнутри деревья, норовящими скользнуть сухими ветками по моему лицу. С каждым шагом тьма становилась все ощутимее и, казалось, дышала в мое лицо. Она оживала, стоило зайти вглубь леса, что плотным кольцом окружал город. Я осторожно ступала по сырой земле, вслушиваясь в шорохи, но вокруг царила мертвецкая тишина, поглощающая даже звук моего собственного дыхания.
Вдруг моего локтя коснулись чьи-то пальцы, и дернули на себя. Я врезалась во чье-то тело.
— Что ты здесь делаешь? — раздался незнакомый голос.
Я поежилась. Тон не предвещал ничего хорошего.
— Просто гуляю. Разве лес является запрещенной территорией?
— На сегодня Сенат объявил комендантский час. Ты должна быть дома через десять минут.
Не успела я ничего ответить, как меня поволокли прочь, не церемонясь. Я спотыкалась о торчащие из земли корни, едва поспевая за спутником, которому едва ли было дело до того, что он буквально тащил меня через лес. Несколько веток больно хлестнули по моему лицу, рассекая кожу, и я почувствовала, как по щеке тоненькой струйкой потекла кровь.
Когда впереди замаячил свет, спутник буквально вытолкнул меня прочь из леса. Я едва удержалась на ногах, но меня тут же подхватили другие руки. Их прикосновения были нежнее и заботливее.
— Тебе стоит быть вежливее, она все же девушка, Збигнев.