-Так, и где ты живешь? - этого вопроса подросток ждал уже около десяти минут, но услышав его, наконец, все равно затрясся от страха. Не за себя, а за этих двух ненормальных, которых сейчас выгонят взашей, в лучшем случае. А он? Он уже привык жить здесь и не думал, что его жизнь после побега измениться. Те же тычки, подзатыльники и недовольное: "Шел бы ты, погулял!".
-Вот тот, - палец, словно прутик в руках кладоискателя помимо воли указал на нужный дом. Снаружи тот выглядел вполне прилично. Деревянное основание в свое время обложили кирпичом, чтобы защитить от преждевременного разрушения. Черепичная крыша казалась облитой кровью или вишневым соком и даже поблескивала в лучах солнца. Несколько крепких сараев, как птенцы, сбившиеся в кучу, теснились к жилью. За ровным забором красовался палисадник с множеством цветов. Правда, вид у растений был не ухоженный. Петуньи, розы, люпины и другие культурные растения делили почти на равных территорию с мать-и-мачехой, одуванчиками и мышиным горошком. И, кажется, еще пару лет, и сорняки полностью задавили бы их.
Машина притормозила как раз напротив калитки. Первой из нее выбралась, хлопнув дверцей, Зоя. Художница немного замешкалась, пытаясь вдеть руки в рукава летней кофточки. Не гоже являться пред очи незнакомой женщины в одном топе. Кузя нехотя вывалился из салона, охлопывая себя по всем карманам. Мальчишка ничего не забыл, но надо было срочно хоть как-то замаскировать нервную дрожь, от которой руки ходили ходуном.
Три ступеньки, ведущие к крыльцу, негодующе проскрипели: "Лишний, пришлый, лишний!" Или это только показалось Кузьме? Друзья переглянулись и, не сговариваясь, одновременно вздохнули. Карина неуверенно коснулась ладонью двери, потом осторожно стукнула по ней сжатым кулачком. Долго ждать ее не заставили. На крыльцо, обдав девушек негодующим взглядом, вышла невысокая бабенка старше их не более чем на два-три года. Правда, понять это можно было, лишь приглядевшись к ее глазам: молодым, не подернутым мутной пеленой усталости от жизни. Достающие до плеч не то пепельные, не то плохо вымытые русые, волосы были забраны в пучок. Никаких излишеств ни в одежде, ни в макияже: простое платье, поверх которого был надет засаленный фартук, домашние шлепки, в которых можно и дома ходить, и в огороде копаться. В общем, ничего примечательного, но и ничего ужасающего. Ни на пьяницу, ни на наркоманку женщина похожа не была. И пахло от нее только свежим супом и копченостями. Только вот выражение лица женщины отпугивало лучше всяких миазмов. При виде сведенных бровей и злобной ухмылке Карине захотелось немедленно развернуться и сбежать вниз.
-Здравствуйте, - тетка первой нарушила молчание, скрестив руки на груди и продолжая попытку уничтожить непрошенных гостей взглядом. Не вышло. Зоя приветливо растянулась в самой нежнейшей из улыбок и, протянув руку, представилась:
-Я - Зоя. А это моя подруга - Карина. Мы хотели с вами поговорить насчет вашего племянника, Кузьмы.
-Двоюродного племянника, - скорее по привычке поправила женщина. Стоило хореографу произнести заветное имя, как всякая злость убежала с лица, - Где он? Что вы о нем знаете? Он жив?
-Я здесь, - понуро высунулся из-за спины художницы блудный отрок. Теперь у него не только руки тряслись, но еще и уши начали нестерпимо гореть. По лицу тетки сбежала слеза, а потом она неожиданно плюхнулась на колени, пытаясь одновременно воздеть руки к небу и обнять оборванца за талию.
-Господи, да как же так?! Кузенька, дорогой мой, прости меня! Прости меня, мальчик мой, дуру грешную.
-Да ладно, - затравленно озираясь по сторонам, пробормотал паренек, - За что прощать-то тебя?
-Это из-за меня ты из дома родного сбежал. Слепая я была, словно кто глаза мне закрыл... Прости меня, век прощения вымаливать буду. Я же ведь поверила, что тебя уже в живых нет!
-Погодите, как вас там? Что значит, нет в живых? - непонимающе заморгала глазами Зоя, пока ее подруга старалась поднять на ноги ненормальную бабу. Но та изо всех сил сопротивлялась, цепляясь за вновь обретенного племянника. В итоге не выдержав такого напора, Кузя сам повалился на пол, цепляясь за лавочку.
-Давайте присядем, что ли? - сипя от натуги, предложила художница. Женщина закивала, самостоятельно поднимаясь на ноги и усаживаясь рядом с гостьями.
-Э... - пошла на второй заход Зоя. Кузьма недовольно толкнул ее в бок, привлекая внимание. Девушка наклонилась к нему, внимательно выслушала его шепот и продолжила, - Екатерина Анатольевна, объясните нам, наконец, почему вы думали, что Кузя мертв? Какие у вас были основания так полагать?
-Какие-какие? Обыкновенные. Он же, как сбежал-то, так я немедленно обратилась в милицию. Ну, вы же знаете тамошних людишек, пока им на лапу не положишь, они и чесаться не станут. Особенно здесь, в глуши, где самое большое преступление - кража поросенка у соседа. Развили бурную деятельность, затаскали меня по всем инстанциям, кучу бумаг заставили подписать. На этом их трудовой пыл весь закончился. Пришлось самой за все браться. Мы с мужем начали всех в деревне опрашивать, кто что видел или слышал. Не мог же мальчишка, словно кошка какая, без вести пропасть, и чтоб никто ничего подозрительного не заметил. Выискался тут один свидетель, Хрупыч. У самого руки-ноги целы, здоров, как бык племенной, а только и делает, что целыми днями шляется по деревне, на хлебушек просит. Знаем мы этот хлебушек!
-Так что этот Хрупыч сказал? - попыталась подвести женщину ближе к теме Карина.
-Да что он мог сказать? Видел, как Кузя садился в электричку до города. Конечно, мы сначала ему не поверили. Мало ли, может, он нашего мальчика с кем-то перепутал с похмелья. К тому же, у Кузи денег совсем не было, так что билет он купить не мог. Всех проводников опросили, к начальнику вокзала сходили. Никто про ребенка ничего не знает. А потом к нам родственники приехали, молодая пара. На отдых. Угу, хорош отдых: по полгода в позе рака на грядках стоять! Ладно, опять я не о том. Короче, зашли они ко мне, девчонка со мной когда-то дружила. И говорят: видели нашего Кузю в электричке! Мы с мужем в тот же день поехали сами в город. Но сами понимаете, одно дело в пределах родной деревни искать, а совсем другое - в таком-то муравейнике. В общем, долго мы бегали, хоть какие-то зацепки искали. Нашли, наконец, тех бомжей, у которых он последнее время жил. Там один деловой такой мне прямо в лицо засмеялся да говорит: "Нету уже вашего племянничка. Он, почитай, с неделю как умер!". И остальные тоже кивают. Только и смогла от них одного добиться, что пошел мой Кузенька куда-то, да так и не вернулся. А ежели не вернулся, они сказали, то дело гиблое: или загребли в милицию, или умер. Но так как их самих никто не трогает, значит, вероятнее второй вариант. И что мне-то, горемычной, делать оставалось? Ни креста, ни могилы даже не осталось... Прости меня, Кузя...
Екатерина Анатольевна вновь обрушилась на пол, истово крестясь и целуя оборванца то в колено, то в руку, то в наклоненную маковку. Пришлось подругам во второй раз ее утешать. Карина быстро сбегала в дом, принесла воды с сахаром. Все наперебой убеждали, что лучше средства для успокоения нет, хотя на саму художницу оно почему-то не действовало. Решив, что исключения только подтверждают правила, девушка притащила почти полную кружку, объемом в литр. Двоюродная тетка Кузи немедленно присосалась к живительной влаге, как истосковавшаяся по крови пиявка. И только, когда посудина почти опустела, женщина соизволила поднять на друзей глаза.
-А вы, сами-то кто?
-Понимаете, я приютила Кузю у себя, пообещав, что устрою его, - промямлила художница.
-Как это - устрою? У него семья есть, все законно, официально? Куда это вы мое мальчика пристраивать собрались, а?