Писать Генрик начал рано. Он писал в школе тайком на уроках. Однажды учитель заметил это и громогласно объявил классу:
— Гольдшмиту не хватает времени учиться. Гольдшмит предпочитает писать в газетенки по две копейки за строчку.
А Генрик писал и бегал по редакциям. В «Исповеди мотылька» Корчак так вспоминает о своем визите в редакцию газеты, в которую отсылал рассказы:
«Секретарь ответил мне, что у них и без того много рассказов, а в газете нет места, чтобы их печатать. Он смотрел на меня доброжелательно и просил не принимать близко к сердцу, поскольку редактор все равно их не читал из-за своей занятости. У него полно своих авторов. Они напишут что угодно и как угодно.
Я сначала очень переживал, ожидая ответов из редакции, а потом мне стало все равно. Я мечтал об издании журнала „Дебют“, чтоб печатать тех, которым отвечают: „В печать не годится“. Я представлял себе, как я издаю пробный номер, интересно его иллюстрирую и у меня десять тысяч подписчиков. Я открываю новые таланты».
За год до окончания гимназии Генрику посчастливилось попасть к редактору «Правды», известному критику и публицисту Александру Свентоховскому. Генрик, волнуясь, прочел ему свою элегию, кончавшуюся словами:
И Свентоховский с невозмутимым спокойствием серьезно ответил:
— Разрешаю!
«После этого я никогда больше стихов не писал», — признавался Корчак, вспоминая этот смешной эпизод.
Со стихами Генрик покончил. Теперь он пробовал свои силы в драматургии. Написал драму «Каким путем?», которую представил на литературный конкурс имени Игнация Падеревского, подписав ее псевдонимом Януш Корчак. Автору неожиданно присудили литературную премию.
Студенческие годы
Варшава 1900 года — столица Привислянского края. В жаркий июльский полдень в закрытом экипаже цугом в шесть коней проезжал по Краковскому предместью генерал-губернатор, светлейший князь Александр Имеретинский. Он строго, но спокойно глядел на толпы прохожих. Экипаж сопровождал конный эскорт. Варшавяне не скрывали своего раздражения, нехотя сворачивая в сторону, чтобы пропустить генерал-губернатора. Это, пожалуй, был единственный из наместников, который спокойно ездил по городу, несмотря на то, что ежедневно кого-нибудь убивали. Нельзя сказать, что его боялись, но с ним считались. На него не было совершено ни одного покушения.
Верный своей привычке не отставать от века, светлейший князь Имеретинский поторопился, однако, сделать Апухтина попечителем Варшавского учебного округа. Апухтин очень скоро оставил по себе в Варшаве дурную память. В учебных заведениях Царства Польского он проводил политику грубой русификации. Этим он сильно ослабил профессорский состав Варшавского университета. После того как шесть профессоров обратились к нему с призывом поставить памятник Муравьеву-Вешателю, жестокому усмирителю польского восстания, кафедры опустели — лучшие преподаватели и студенты ушли из университета.
Кто мог, тот учился за границей или же в Петербурге, в Москве, Дерпте. Но в Варшаве был еще и другой университет — свободный, который назывался «Летучим» и которым, по словам графа Витте, мог бы гордиться любой народ, создавший такое учебное заведение. Зорко следя за царской полицией, польские ученые использовали для аудитории этого необычного университета частные квартиры, где тайно читались лекции на всех курсах. Приходилось каждый раз менять адреса, чтобы не попадаться на глаза полиции.
Ужиться с князем Имеретинским при таком положении Апухтин долго не мог, а потому и покинул пост. Князь обратился за советом к графу Витте, и тот порекомендовал ему Лигина, профессора Новороссийского университета. Но ничего уже не помогло. 1900 год был годом расцвета «Летучего университета». Одновременно это был год бурного развития национального просвещения в Польше. Бóльшая часть польской интеллигенции работала в условиях абсолютной конспирации, работала с полной отдачей сил.
Генрик стал неустанным поборником национального просвещения. Работая в бесплатных библиотеках Варшавского благотворительного общества, в школах тайного обучения, он встретил много выдающихся людей, дружбе с которыми будет верен до конца своей жизни.