Ежедневные дежурства по графику учили детей уважать всякий труд.
«Я борюсь за то, чтобы в „Доме сирот“ не делили работу на „черную“ и „чистую“, на „умную“ и „глупую“,
— говорил Корчак, приступая к обязанностям руководителя „Нашего дома“».
Орудиям труда отводилось почетное место. Щетка и тряпка, как символы чистоты и порядка, красовались у главного входа в зал. Дело было совсем не в том, чтобы дети меньше пользовались услугами взрослых, а все делали сами, но прежде всего в том, чтобы всякий труд их учил и воспитывал. «Дом сирот» уже мог обходиться без технического персонала. Сто детей — сто темпераментов, сто блюстителей чистоты и порядка. Двести умелых рук. За хорошую работу дежурный награждался. Он получал красивую открытку с автографом Корчака. Были и специальные дежурства — оплачиваемые. Корчак считал, что у ребенка должны быть свои заработанные деньги.
— Мы должны воспитывать добрых граждан, — говорил Корчак, — нам не нужны идеалисты. «Дом сирот» никому не делает одолжения за то, что берет под свою опеку детей, у которых нет родителей, но, обеспечивая их материально, он вправе требовать от всех заботы о себе. Мы должны научить ребенка понимать, что такое деньги и заработная плата, чтобы он мог знать, что такое независимость, которую дает заработок. Он должен знать, когда деньги творят добро, а когда приносят зло, когда дают независимость, а когда oтнимают разум. Пусть он их проиграет, потеряет, пусть у него их украдут. Но пусть он их заработает, тогда узнает им цену.
У Корчака была постоянная записная книжка, в которую он заносил свои наблюдения и замечания. Он собирал письма и заметки детей, протоколы собраний детского совета самоуправления, объявления, детские рукописные журналы. Его интересовало абсолютно все — даже рост и вес ребенка. У него был накоплен богатый материал, произведены сложные расчеты и вычерчены диаграммы.
«Кто собирает факты и документы, — написал он во вступлении к книге Марины Фальской об интернате „Наш дом“, — у того есть материал, чтобы говорить объективно, а не поддаваться поверхностным чувствам».
Что мы знаем о детях? Почти ничего или очень мало. А каждый человек начинается с детства. Нельзя забывать об этом. Много можно говорить об интеллекте ребенка. Быть ребенком — это все равно что сыграть сразу сто ролей, а это не под силу и талантливому актеру. Один и тот же ребенок бывает каждый раз иным. Это зависит от того, кто с ним рядом находится: мать, отец, бабушка, дедушка, строгий или менее строгий учитель, ровесники. В праздничной одежде он не такой, как в обыденной. Иной на улице, иной в парке, иной в школе. Он умеет затаиться, изводить нас своими капризами, пользоваться нашими слабостями. Он наивный и хитрый, послушный и упрямый, добрый и злой, рассеянный и наблюдательный, настойчивый и уступчивый. Ребенок — это взрослый человек. Интеллектуально он равен нам, ему только не хватает жизненного опыта. Ребенок всегда умеет извлечь пользу. В этом смысле взрослый бывает ребенком, а ребенок — взрослым.
Корчак не раз приводил слова Льва Толстого: «Кто у кого должен учиться: крестьянские дети у нас или мы у крестьянских детей?» Ответ был один: мы должны учиться у детей наблюдать, чувствовать и сопереживать, а не они у нас.
Огромное впечатление произвела на Корчака «Педагогическая поэма» А. Макаренко. «Это сама педагогика, — сказал он о ней, — а не произведение о педагогике».
За несколько лет работы в «Нашем доме», в котором находилось 50 воспитанников, Корчак собрал 195 рукописных детских журналов, 41 протокол из 227 заседаний совета самоуправления, 27 500 разбирательств детского товарищеского суда (с жалобами о правонарушениях) и 14 000 благодарностей от самих воспитанников. У него хранились тетради с рассказами и воспоминаниями детей. Корчак и сам всю жизнь наблюдал и записывал. В книге «Как любить ребенка» он отмечал:
«Может, сегодня среди детей испортится один, станет вдруг ленивым, неуклюжим, сонным, капризным, раздражительным, лживым, непослушным, а через год он исправится. Трудно судить, от чего зависят такие перемены: от возрастного процесса, о котором объективно можно знать, опираясь на данные наблюдений за ростом и весом детей, или от чего-то другого. Но придет время, когда весы и мерка или другие приборы, изобретенные человеческим гением, станут сейсмографом скрытых сил в обществе, научат не только узнавать, но и предвидеть».