Журнал открывался письмом Настуся. В этом письме, написанном огромными каракулями, с массой ошибок, мальчик жаловался на маму: она заставляла его ходить в школу в фартучке, боясь, что сын замарает свой новенький мундирчик, а все дети в школе смеялись над ним и дразнили его «слюнявчиком». В редакцию пришло много писем. Все авторы защищали Настусика и пытались переубедить его маму. И взрослые думали, что дети не так глупы, как иногда кажется, а просто немного другие.
«Малы Пшеглёнд» не называл фамилий своих корреспондентов. Под каждым материалом стояли имя, улица и город, откуда пришло письмо. Корчак объяснял, что так дети не станут стесняться подписывать свои письма. Фамилия автора заносилась в картотеку журнала.
Вскоре «Малы Пшеглёнд» начал дискуссию на тему «Мальчик и девочка». Она вызвала недовольство среди взрослых. Одни смеялись и говорили, что подобные вопросы не должны интересовать детей, а другие относились серьезно. Мальчики обвиняли во всех бедах девчонок, а они в свою очередь — мальчишек. Спор закончился тем, что обе стороны в конце концов помирились. Предложение о мире поступило от Рени Н. с улицы Сераковской. Она написала о своем щегле, а потом принесла его в редакцию и сообщила, что весной выпустит на волю, потому что птицам, как и людям, нужна свобода, а не плен. «Что греха таить, — комментировала редакция письмо Рени, — взрослые тоже держат своих детей в плену предрассудков».
В 1937 году в редакцию поступило от детей множество предложений о том, как праздновать день мира и надежды — 18 мая, который стали отмечать с 1935 года. В этот день журнал «Малы Пшеглёнд» вышел на двух языках — на польском и эсперанто. Публиковались материалы, присланные детьми из разных стран мира, в том числе из Советского Союза. Корчак сам просматривал всю корреспонденцию детей, помечая синим карандашом интересные места. Иногда он подчеркивал одно только предложение или ставил знак вопроса. Это означало, что мы должны вместе подумать, как поступить с письмом. Мы приглашали авторов к себе на беседу. Все замечания Корчака регистрировались в «карточке корреспондента». У нас все авторы имели свои корреспондентские карточки. Таким образом, собралась целая картотека, и вел ее Шимек — один из воспитанников Корчака, мальчик со сложной и тяжелой судьбой. Он был удивительно пунктуален и не по-детски аккуратен в своем деле. Почему у нас была такая картотека? Может, потому, что Корчак был врачом и ему на каждого больного приходилось заводить карточку, а может, потому, что был рассеян и не надеялся на свою память.
Картотека журнала напоминала библиотеку. Корчак ежегодно просматривал карточки, и самые активные корреспонденты получали от него открытки с благодарностью. Эта же форма воспитания существовала в «Доме сирот», и Корчак просто применил ее при издании детского журнала. Обычно он высылал своим авторам красивые открытки: маки, васильки, незабудки, ставил на открытках свой автограф и печать редакции журнала, выражая свое признание корреспонденту. Другим высылал «фруктовые» открытки: яблоки, сливы, виноград. Это была вторая степень признания. «Фруктовая» открытка давала корреспонденту право бесплатно бывать в кино на утренних сеансах. Редакция журнала четыре раза в год показывала детям интересные детские фильмы в лучшем варшавском кинотеатре. «Фруктовая» открытка была входным билетом на два человека. Если же корреспондент жил не в Варшаве, то вместо «фруктовой» открытки он получал книжки с автографами, в том числе повести Корчака, которые дети очень любили. Кроме того, лучшие корреспонденты имели право участвовать в пресс-конференции, проводимой журналом. Кому не хотелось побывать на такой конференции? Когда в самом большом варшавском спортзале сходилось свыше тысячи детей и открывалось собрание, то создавалось впечатление, что это проходит заседание детского сейма во главе с королем Матиушем Первым. Здесь были дети рабочих и фабрикантов, ремесленников и крестьян. Словно оживали герои повести Корчака, чтобы в жизни стать реальнее, чем в книге. В повести вопрос детского самоуправления еще только ставился, а в действительности уже проводился в жизнь. Об этих пресс-конференциях писали все столичные газеты и журналы. Над Корчаком посмеивались, что он на старости лет решил стать королем детей Матиушем Первым.
Такой же самый сейм Януш Корчак создал в «Доме сирот». Он очень считался с мнением детей и не пропускал ни одного заседания, долго размышлял над тем, что там говорилось и обсуждалось. Так же серьезно Корчак относился к работе над детской книгой. Он советовался с детьми, спрашивал их мнение, читая им целые главы из повести, над которой работал. На самом же деле Корчак изучал своих маленьких читателей, а заодно с этим их детский мир.