По лестнице подниматься было очень сложно. Казалось, будто к ногам привязаны гири, и они тянут тебя вниз. Янушу стало совсем плохо, мне пришлось вести его под руку. Он шёл с закрытыми глазами, через каждые пару-тройку ступеней жалуясь на тошноту и головокружение. Так бывает во сне, когда ты пытаешься подняться наверх, цепляешься руками за перила, но всё это безуспешно. Тогда ты либо срываешься вниз, либо не можешь сделать и шага.
И даже когда мы с горем пополам дошли до пятого этажа, что заняло у нас не меньше 15 минут, я вновь впала в ступор. Дверь закрыта, а ключей у меня нет. К Янушу не было смысла обращаться, он сидел на ступенях, откинув голову к стене и что-то бормоча себе под нос. Мне показалось, что он пел. А может быть, не показалось? И это после того, как примерно на третьем этаже его рана на груди начала еще сильнее кровоточить? За нами даже образовался след — кровь оставалась каплями на каждой ступени. Я не знала, ни сколько крови он потерял, ни какие резервы сил у него остались, но он не чувствовал, что должен сейчас исчезнуть, а это уже хорошо. Хотя, может быть, это и не ощущается…
Тревожно бродя по лестничной клетке своего этажа, я пыталась найти хоть какую-то подсказку или ответ, как открыть дверь, пока не заметила очень странную надпись на противоположной стене под потолком: «Смотри намного ниже своего роста». Опустив глаза, я заметила, что коврик лежит только рядом с моей дверью, хотя помимо моей квартиры на этаже располагались еще три. Нагнувшись, я отодвинула его в сторону и увидела ключ с брелочком от двери в квартиру. Трясущимися руками я открыла дверь и, не медля ни секунды, помогла подняться Янушу, и мы вместе ввалились в тёплый дом. Уже в прихожей мне стало жарко, и я готова была плакать от счастья, ощущая тепло, и вечно благодарить Вселенную за то, что я у себя дома. Родные стены лечат, в родных стенах по-другому думается.
-У меня ванная слева, нам нужно туда пройти, а потом я принесу перекись и бинты. Если рану перетянуть, то не будет так сильно болеть, да и кровь, возможно, приостановится, - суетившись, тараторила я, отводя Януша в ванную, даже не включив света.
Когда Януш с моей помощью успешно дошёл до ванной и сел на её бортик, я выскочила включить свет и снова вошла в ступор. В квартире почти ничего не оказалось, она была пустая. Немного походив по разным комнатам, я поняла, что здесь находятся только мои вещи, которые покупала я, а всё, что купил Костя, просто исчезло. Больше всего напрягала единственная лампочка в нашей комнате, ибо люстра, купленная им, отсутствовала. В углу на полу валялось еще с десяток новых ламп, которые покупала я, а в другом - косметика и расчёска. И больше ничего. В этот момент я поняла, что никогда нельзя ни от кого зависеть. Нужно надеяться только на себя. Потому что если человек вдруг исчезнет из твоей жизни, то ты останешься только с самим собой и со своим багажом, как морально, так и физически. Эту мысль мне нужно обсудить с Янушем, но позже, потому что сейчас моя цель — бинты.
Я решила пойти в кухню. Из-за того, что я часто резалась, когда готовила, в шкафчике, который изначально был в этой квартире, когда мы сюда въехали, обязательно были запасные бинты и пластыри, потому что иногда порезы были очень сильными, и я перевязывала весь палец, чтобы не отвлекаться от дел. Кухня выглядела тоже очень бедно: стол, который уже был здесь до нашего переезда, тот самый шкафчик, плита, раковина и холодильник, который мы приобретали вместе. Значит, наши общие вещи тоже сохранились. Это уже лучше… Я подумала, что потом ознакомлюсь со своим новым «пятизвёздочным» ремонтом в квартире, потому что сначала нужно оказать помощь Янушу. Зайдя в ванную и включив тусклый свет, я увидела, что ничего не изменилось. Януш также сидел на бортике маленькой, немного грязной ванной, облокотившись на стену, и что-то шептал себе под нос, смотря в одну точку на полу. Когда я подошла ближе, он перевёл на меня пустой взгляд, и я увидела, что под его глазами появились тёмные круги от усталости. Януш тут же заулыбался и перестал что-то шептать на другом языке.
-Ух ты, пришла моя спасительница! Лечить собираетесь, доктор Евгения? А больно будет? - с ухмылкой и слабым смехом спросил Януш.