Нет, он не менялся, он оставался верен себе в любой ситуации.
-Ну, только если чуть-чуть, но вы мой самый любимый больной, поэтому я постараюсь нежнее.
-Больной... на голову? - он заулыбался.
-На грудь. И вообще, раздевайся, давай, - кинула ему я, собирая волосы в хвост и доставая с полки над раковиной перекись. Ножницы я так и не нашла, поэтому я решила, что буду всё делать только с помощью рук. Ну и зубов.
-Прямо полностью? С нижним бельём что ли? - выгнув одну бровь, спросил Януш, растягивая губы в хитрой улыбке.
-Да, конечно, я же прямо мечтаю об этом и думаю 24 на 7, - парировала я, разворачиваясь.
В полутьме Януш выглядел завораживающе - в его внешности было что-то такое, чего не было в других мужчинах, которые мне нравились до этого момента. В особенности его пронзительный немигающий взгляд карих глаз. Он очень сухощавый, с выпирающим кадыком и ключицами, а также с лёгкой сутулостью. Весь какой-то уставший и тихий, но, несмотря на это, от него веяло стойкостью и постоянной задумчивостью, которая свойственна всему еврейскому народу. И борьбой. Как будто бы он каждый день встаёт абсолютно против всего мира и ни капли не сомневается в своей правоте. Это не могло не восхищать. Когда я подошла ближе, Януш распрямился, продолжая смотреть на меня снизу вверх, а в его взгляде появилась поволока и лёгкий туман. Мне казалось, что он околдовывает меня... Нет, мне нельзя долго смотреть ему в глаза! Но самое главное, что он делает это неосознанно, что присуще далеко не каждому. А может быть, поэтому евреев так не любят за их внешность, от которой мутнеет рассудок? За острый ум, который в разы острее ума многих других людей? За их исключительность перед Богом, просто потому что другие не хотят чувствовать себя хуже кого-то?
Януш поморщился, откинув голову назад, издал болезненный и короткий стон, когда я, придерживая его за плечо, вылила часть перекиси на рану.
-Потерпи немного, я перевяжу покрепче, и ты вообще забудешь, что тебе когда-то было больно, - успокаивающе говорила я, заворожённо проводя рукой по его плечу и шее к самой скуле... Но я тут же её одёрнула, словно от огня. Мне нужно держать себя в руках! А это делать было всё тяжелее. Всё тело Януша было усыпано родинками, даже спина. Они напоминали россыпь звёзд, которые складывались в созвездия. Разглядывая его, я не понимала, в какой же момент он превратился из гнусного ж...дка, коим я считала его в начале нашей дороги, в восьмое чудо света, к которому постоянно хотелось прикасаться, как к искусству. С каждым оборотом бинта я участливо интересовалась у Януша, не тянет ли ему, не делаю ли я больно, при этом водя горячими ладонями по его такому же разгорячённому телу. Сейчас я имею право это делать, но потом он вновь наденет на себя одежду, и это станет моим личным запретом, табу. Януш мне достался, наверное, в наказание за все эти годы неправильной жизни, специально, чтобы я наконец-то прониклась к кому-то по-настоящему, а потом мы просто исчезнем. Или, что еще хуже, я выживу, а он нет, и мне придётся жить с этим, осознавая, что нет на земле больше такого человека, как Януш. Не было, нет и никогда, может, уже и не будет. Януш во время всей этой процедуры нервно кусал губы, стараясь не смотреть на меня, при этом крепко держась за край ванны. До такой степени сильно, что побелели кончики его пальцев. Отрывая бинт, я поняла, что правильным решением будет разделить его вдоль и обвязать тело Януша, чтобы он точно не развязался от телодвижений. Кто знает, сколько нам ещё придётся путешествовать здесь.
Присаживаясь на корточки перед Янушем, я стала завязывать крепкий узелок, а затем и маленький бантик, сосредоточившись на этом процессе, ибо концы у бинта были слишком короткими и их еле-еле хватало. Я не сразу почувствовала, что Януш тем временем осторожно переместил свою руку к моим волосам, стал перебирать прядки между пальцами, то убирая мне их за ухо, то наоборот зарываясь в них рукой. Подняв на него взор, я встретилась с двумя туманными безднами, которые манили к себе сильнейшим образом. И снова мой взгляд упал на его губы, которые Януш продолжал покусывать. Видимо, не понимая моего взгляда, он осторожно убрал от волос руку и положил ее на своё колено. Не знаю, что нашло на меня в тот момент, это больше было похоже на какое-то резкое отключение сознания и полную отдачу своим желаниям. Очень медленно я сначала провела губами по его грубой руке, через тонкую кожу которой виднелись длинные нити вен, а затем прислонилась щекой чуть выше его колена, призывно смотря в его глаза своим пьяным взглядом.
-Ты знаешь иврит? - тихо спросила я.
-Нет, - хрипло ответил Януш.