-Мне неважно, кто был «до» и «после» меня. Все в этом мире не вечно, и я не рассчитываю на вечную любовь. Проблема ни в коем случае не в тебе, а, в общем, в устройстве мироздания, - рассуждал он, держась за свою грудь, но повернув голову ко мне.
Волосы Януша еще больше торчали в разные стороны, и это казалось милым и смешным.
-А что, по-твоему, вечно? - спросила я, не поднимая на него взгляд.
-Яхве, Тора... Еврейский народ... Честь, правда... Вот это все точно вечно, - как-то расплывчато отвечал Януш.
Я придвинулась ещё ближе к Янушу, положила голову на его часто вздымающуюся грудь, для того, чтобы услышать стук сердца, при этом крутя в руке подвеску со звездой Давида на цепочке. Януш гладил меня по спине, зарывшись носом в мои волосы. Я чувствовала, как его тело медленно расслабляется, а рука на моей талии дёрнулась. Так бывает, когда человек засыпает.
-Януш, а как на иврите будет «ты»? - тихо спросила я, погладив парня по животу. Януш дёрнулся, а его кожа покрылась мурашками.
-Атта. Ударение на последний слог, - сонно пробормотал парень, не открывая глаз.
-А как будет «моя»?
-Шели. Ударение опять на последний слог, - еще тише и неразборчивее ответил Януш, поворачивая голову в сторону.
-Почти как во французском языке, ведь у них там тоже ударение на последние слоги, - задумчиво и в никуда сказала я. На что Януш что-то промычал, кажется, соглашаясь со мной. Какое-то время, лёжа в тишине, я задумчиво всматривалась в тёмное окно, за которым уже не было видно звёзд, но было видно медленный, падающий крупными хлопьями снег.
-Януш, Атта Шели... А как будет «вечность»?
Но мой вопрос остался риторическим и растворился в тишине. Януш ничего не ответил, потому что уже посапывал, а его рука почти упала с моей спины. Ну, ничего страшного, я спрошу у него это завтра, обязательно спрошу, а сейчас пусть отдыхает и набирается сил, он устал больше, чем я, ибо у него риск исчезнуть намного больше. Я пожелала ему приятных снов на иврите, вспомнив, как на каком-то сайте читала, что «лайла тов» — это спокойной ночи, а «шалом» — привет. Больше, в принципе, я ничего и не знаю. Но я уверена, что когда мы выберемся из «Пограничья», Януш научит меня и другим красивым словам.
ДЕНЬ 13-16. ТАНГО ЖИЗНИ.
«Из всех видов мракобесия, которые ожесточают человеческий нрав, нет ничего глупее антисемитизма». © Ллойд Джордж Дэвид.
Когда сквозь окно на постель легли первые лучики холодного зимнего солнца, я наконец-то проснулась окончательно, но совершенно не хотела выбираться из тёплых объятий еще сонного Януша. Я ощущала, что не выспалась, а голова была будто бы свинцовой из-за того, что несколько раз за ночь я просыпалась из-за ночных кошмаров, а Януш каждый раз обнимал меня крепче, шепча нежные слова, и я вновь погружалась в сон.
-Когда спишь в Коме, как бы это странно ни звучало, снятся только кошмары, которые ты спрятала глубоко в подсознании. Чаще всего это детские страхи, либо же самые нелогичные, которые могут стать фобиями. Слышала о климакофобии? - сонным хриплым голосом спрашивал Януш. Он ходил по комнате сначала в поисках своей одежды, а потом в поисках чайника, которого, вероятно, в квартире не было, поэтому пришлось ограничиться стаканом воды из крана.
-Что-то связанное с климатом? Боязнь смены погоды? - предположила я, ходя за ним и раскрывая упаковку нового бинта, чтобы поменять повязку.
-Нет, это паническая боязнь лестниц. У меня такого не было, просто знаю. Я огня боюсь, - поделился Януш.
-А я высоты, - тут же выпалила я, но приврала, на самом деле я боюсь другого, но мне не очень хотелось говорить о своём настоящем страхе. - Хотя мне кажется, что я уже ничего не боюсь после того, как буквально побыла при смерти. Вернусь в реальность, не буду больше ничего бояться, страшнее смерти все равно ничего нет, - дополнила я.
-Очень хорошо сказано! Вижу, что ты хочешь всё изменить в лучшую сторону! Мазал тов! - улыбнувшись и взъерошив волосы, сказал Януш, подходя к зеркалу.
Я медленно подступила к нему ближе, сначала смотря на пару царапин у него на спине, которые были моим вчерашним «творением», и на следы любви у него на шее и ключице. С осторожностью я обвила его тело руками, нежно прижимаясь щекой между лопаток. Мне очень хотелось стать для него всем, чтобы он принадлежал только мне, а я только ему. У меня никогда еще не было в мыслях чего-то подобного. Мне всегда хотелось наоборот лёгкости в отношениях, когда вы вместе, но при этом у вас нет обязательств, трудностей и рутины, которые, по моему мнению, губят отношения. Сейчас я понимаю, что это не губит, это делает их крепче. И я всё бы отдала, чтобы просыпаться с Янушем каждый день, но я боюсь, что это несбыточно, точно так же, как и наш выход отсюда. Януш положил свою руку поверх моих, при этом продолжал пытаться хоть немного уложить волосы с помощью воды.