-А если мне вообще всё это кажется, и я просто возьму сейчас и уйду отсюда… например, через эту дверь?
Подбежав к ближайшей двери купе и схватив за ручку, я с силой ее распахнула. А там ничего. Там что-то мутное, полосками, как в сломанных телевизорах белый шум. Помехи.
-Там ничего нет. Отсюда один выход - как любят говорить, в конце туннеля. Он обязательно будет, ты сразу его увидишь, как только пройдёшь свой путь. Януш подошёл ко мне, положил руку мне на плечо, желая успокоить, но я со злостью ее скинула.
-Так тебе же тоже нужно отсюда выйти!
-Да, и весь наш путь - этот поезд, идущий по бесконечной железной дороге. Мы обязательно пройдём его, представь, что это квест, - со смешком отозвался Януш, убирая руки в карманы и отходя в сторону.
-Хорошо, ну и куда нам идти? Я же понятия не имею, честно говоря.
-Я тоже. Пойдём просто вперёд. Может, куда-нибудь, да и выйдем.
Какое-то время мы молча шли по поезду. Я более не интересовалась у моего попутчика, кто он, зачем он здесь и где я его могла видеть, ибо знала, что получу однообразные ответы, один из которых будет вот это идиотское «Я Януш»... Зачем так людей вообще называют...?
-Слушай, какого происхождения твоё имя? Оно странное, честно,- спросила я в какой-то момент, чтобы прервать неуютную паузу.
-Польского. Я поляк, - как-то быстро и сдержанно отозвался путник, хотя, в принципе, он и так был неразговорчив.
-Я думала, еврейское. Хотя у них там все только Мойши да Абрамы. Я усмехнулась, хлопая парня по плечу, и он тоже усмехнулся, но как-то криво и намного сдержаннее меня. Что насчёт меня... Я не считаю себя нацисткой, но не раз говорила другим людям о том, что у меня есть антисемитские взгляды. Я настороженно и с большим недоверием отношусь к евреям, потому что они слишком хитрые и постоянно ищут выгоду абсолютно везде, где находятся. Они берут от жизни лучшее, а другим людям достаются только остатки, так мой папа всегда говорил. Они паразиты, у которых нет культуры и внутреннего наполнения. Еврей ничего никогда не даёт взамен. Он только берёт. И разве я виновата, что большинство людей еврейской национальности таковы? Нет. Поэтому и обвинять меня в нацизме невозможно. А антисемитизм - это не так уж и плохо, каждый нормальный человек, видящий мир не через розовые очки, не любит евреев. Мы все антисемиты, иначе просто покажите мне хорошего еврея, и я изменю своё мнение навсегда.
-Ну и почему поезд не кончается? Януш, пойми, мне домой надо. Меня там ждёт парень, работа, подруги, родители - сказала я, вновь обернувшись на своего попутчика, но никого не увидела, и в этот же момент откуда-то сзади потянуло холодом и морозным запахом зимней свежести.
Обернувшись, я увидела, как Януш в свете единственной мигающей лампы с потолка стоял у выхода из поезда, а на него летел снег. И откуда там выход? Почему в вагоне внезапно открылись двери, которых ранее не существовало? Меня уже достали эти вопросы, на которые не получить ответы, а ещё мне казалось, будто бы Януш знал больше меня, из-за чего раздражение становилось сильнее. Рассерженно поправляя лямку майки, вечно сползавшую с плеча, я вернулась назад и встала рядом с парнем.
-Ну и что ты смотришь? Что это вообще такое? - выглядывая из-за острого плеча попутчика, спросила я.
-Конец. Точнее, начало. Ведь конец и начало здесь начинаются в одном месте, - не оборачиваясь, ответил Януш.
-И что мне делать?
-Начни с конца.
День 2-4. ЮЛА.
«Спустя долгое время после болезненных событий воспоминания о них могут возродиться при малейшем намёке на опасность». ©Бессель ван дер Колк, один из ведущих исследователей ПТСР.
-Что!? - непонимающе замотала я головой, подходя ближе.
Януш резко обернулся и, грубым движением схватив меня за плечи, выкинул из поезда на белый снег. Я уже приготовилась к тому моменту, когда моя кожа соприкоснётся с ледяным снегом, и я обожгусь его холодом, но ничего подобного не произошло. Открыв глаза, я увидела перед собой пол. Обычный пол с ковром, какой был у меня дома. И раздражение тут же пропало - это мой дом, старый, в котором я жила в детстве вместе с родителями. Он далеко от столицы, но тут намного лучше, чем в сердце России. Здесь всегда было холодно и туманно, здесь самые красивые рассветы и закаты, здесь всё лучше, но эта квартира была продана ещё когда мне было 16 лет. Я с родителями тогда переехала в Подмосковье, а потом ради учёбы уже добралась и до Москвы. И это так странно - вновь видеть стены с блёклым узором цветов, а в углу, где стояла моя кровать, висели какие-то старые выцветшие фото, ковёр на стене для тепла и звукоизоляции, как говорили родители. Даже люстра та же, без одной лампы. И пахнет здесь пирожками, обязательно с капустой, которые мама всегда готовила.