И я рассказала Янушу все от начала до конца, пока мы ходили по всем этажам моей школы. После неудачного нападения того неадекватного скинхеда из старших классов мы очень сблизились с Хазиной, правда, она просила называть себя Ритой, чтобы не отличаться от большинства. Но сразу сказала, что половина её родственников живёт в Израиле, и она является представительницей избранного Богом народа. Поэтому она сильно испугалась того скинхеда, хотя он пришёл, конечно же, не за ней, просто был риск попасть под его горячую руку. Рита из параллельного класса, поэтому мы не могли сидеть за партой вместе, посещать одни и те же уроки, да и не всегда удавалось проводить время вместе: разные праздники, разные экскурсии, совершенно разное расписание. Но Хазина уверяла, что кроме меня у неё больше нет друзей и я единственная, кому она доверяет. Шло время, и Рита становилась популярной в нашей параллели и для более младших классов: фигуристая, высокая, всегда будто бы при параде, манящий взгляд с поволокой и длинные чёрные ресницы почти до самых бровей, с такими же чёрными кудрями, которые всегда небрежно лежали на её покатых плечах. В восьмом классе даже старшие парни смотрели ей вслед молча, а в девятом уже действовали, пытаясь с ней познакомиться, но Рита всем отказывала, говоря, что её сердце принадлежит лишь семье и самой себе. Я хотела быть как она, чтобы на меня так же оборачивались, чтобы мной восхищались, но, пребывая рядом с ней, я всегда была только её тенью, не более. О ней распускали слухи, и я не понимала, что из этого может быть правдой, а что нет, но сама Хазина уверяла, что это все ложь чистой воды. Многие советовали мне перестать общаться с ней, говоря о том, что Рита много врёт, хотя и очень убедительно. Но, слыша из чьих-либо уст с плевком кинутое: «ж...довка», я готова была поругаться с каждым и встать вместе с ней против всего мира. А это лишь верхушка айсберга. На самом деле за два неполных года нашей дружбы произошло гораздо больше. И каждый раз, желая закончить общение с ней, мне не хватало сил, ибо я чувствовала к ней странную любовь и тепло, какое не чувствовала ни к кому. Она всё делала лучше меня: когда отец запретил мне ходить на танцы, Рита, наоборот, записалась на них и делала большие успехи. На всех школьных мероприятиях она обязательно была на сцене в первых рядах, пока я отсиживалась в зале или за кулисами, боясь публики. Единственное, ей плохо давалась учёба, но я делала за неё домашние задания, которые вообще-то мне не задавали. Я при этом пренебрегала своей учёбой и подготовкой к ОГЭ, лишь бы ей не ставили двойки и не делали выговоры, ибо «ей и так тяжело живётся», думала я. А оказалось, что ей неплохо жилось, ей жилось очень даже хорошо и, самое главное, ВЫГОДНО. Она даже успевала манипулировать мной, ругаться, менять мои точки зрения, не учитывать моё мнение, обесценивать мои проблемы. Она даже начала таскать меня на пейнтбол, потому что сама его любила, а я потом ходила с синяками и делала вид, что мне это нравится. Для чего я это делала? Не знаю. Зачем я жертвовала своими оценками, подготовкой к экзаменам и репутацией? Тоже не знаю. Точку у меня получилось поставить только на новогодней дискотеке в 9 классе, тогда Рита совершила очень плохой поступок. Это было своего рода предательством, и отношение ко мне и у учителей, и у других учеников изменилось на 180 градусов, поэтому я прекратила общение с Ритой, понимая, что она живёт только в своё удовольствие, черпая от жизни всё самое лучшее, при этом топя других и в первую очередь меня. Хазина настоящий паразит, который только разрушал, а не созидал. Сделав паузу, я решила закончить свой рассказ на этом. В глубине души сидело желание подробнее рассказать Янушу, что же произошло на самом деле, но я почему-то не решилась, даже сама не зная почему.
-Да, это очень печальная история. И Ирита действительно не сделала для тебя ничего хорошего, она действительно вела себя как паразит, но это просто совпадение, исход судьбы, не зависящий от тебя, - отозвался Януш.
Он внимательно слушал меня всё это время, ничего не переспрашивая, только изредка хмурился, но почти незаметно, так, что полоска тени еле видно ложилась меж его бровей. В некоторых моментах моего рассказа он прикусывал губу, но ничего более, только слушал и молчал, кажется, замечая даже невербальные сигналы.
-Но это далеко не совпадение было. Взять, например, тех людей, которые отжали у моего папы фирму, обманув его, они тоже были евреями, по крайней мере, он так говорил. Или взять то же правительство во многих странах - там тоже одни евреи. Они везде! - мне нравилось, что я наконец-то могу высказать Янушу всё, о чем думала эти годы, зная, что он сам иудей, и зная, что он меня не осудит и внимательно выслушает.