-Почему вы с Иритой поссорились? Что должно было произойти, чтобы ты затаила такую сильную обиду на целую нацию? - наконец-то спросил Януш.
Я ожидала этого вопроса, это не вызвало у меня ни удивления, ни беспокойства.
-Нам понравился один и тот же мальчик - Рома, помнишь, я тебе про него немного рассказала, когда мы разбирали чемодан с игрушками и нашли фото?
-Помню.
-Ну вот, у Ириты в семье строго было со всеми этими правилами, и родители хотели, чтобы она встречалась с иудеем. А у нас в классе пошёл слух о том, что Рома - еврей. Вроде как, у него кто-то в Израиле живёт, да и отдыхать он туда часто ездил. Рита тут же сказала, что, во что бы то ни стало, она будет с ним, и запретила мне даже смотреть в его сторону. Но так вышло, что Роме не нравилась Хазина, и он иногда общался со мной, а я точно так же тайно общалась с ним. В итоге он рассказал, что про его иудейство - это всё слухи, потому что у него всего-навсего далёкие корни, так ещё и по отцовской линии, а значит, он не считается за истинного еврея. Она узнала об этом от меня и долго не верила, пока не спросила у него сама. Сердце Хазиной, скажем так, было разбито прямо накануне новогодней вечеринки. А на самом празднике Рома еще и пригласил меня танцевать. Меня, а не её.
-И что она сделала? Чувствую, она не оставила это так просто, - вздохнув и крепче сжав мои руки, спросил Януш.
-Да, конечно. Она заранее принесла алкоголь, чтобы разделить его между собой и парнями из класса, но увидев, как мы танцуем, она пошла и наговорила нашей классухе о том, что его принесла я. У нас в школе очень странные учителя, излишне строгие, с какими-то гимназийскими замашками, поэтому тут же вызвали родителей. Я пыталась объяснить и им, и директору, что меня подставили, но у Ириты репутация оказалась лучше. Учится на хорошие оценки, хотя только благодаря мне, но об этом никто не знал. Участвует во всех праздниках, являясь генератором идей, которые подавала ей я, красавица, прекрасно танцует... Она - идеал, а я - тень. А идеал не может быть наказан. Я сделала паузу, замолчав. Януш тоже ничего мне не отвечал, смотря куда-то в сторону и даже не поднимая на меня лицо. Каждый из нас думал о чем-то своём, а я ощущала, как груз, шедший со мной столько лет, медленно опускается с души.
-И, дай угадаю, тебе не дали нормально учиться дальше? А потом вся эта история с бизнесом твоего папы и людьми, которые отобрали у него этот самый бизнес, переезд и привязавшаяся неприязнь? - прервал затяжную неловкую паузу Януш.
-Да, ты как обычно прав, Януш. Всё так и было. Прошло столько лет, а осадок остался, и я бы рада уже её простить, понимаешь, но как? Я не знаю о ней ровным счётом ничего: ни где она живёт, ни что с ней...
Резко переведя свой взгляд с меня на дверь, Януш внимательно разглядывал что-то за моей спиной, отвлекаясь от нашего разговора. До моих ушей донёсся тихий скрип двери, как это было и в школьные годы, когда в наш класс кто-то намеревался войти.
-Так может твой шанс именно сейчас? - загадочно спросил Януш, указывая рукой за мою спину.
Повернув голову, я увидела девчачий силуэт, робко выглядывающий из-за двери, с чёрными кудрями и всё в том же ярко-алом платье, в котором она была на вечеринке далёкие 4 года назад... Медленно вставая на пол, мне показалось, словно из-под ног ушла земля. Я тихо и осторожно, боясь, что Хазина - это всего-навсего мираж, пошла к двери. Протянув руку к ручке, Ирита шмыгнула за дверь, звонко смеясь. Её смех отразился от стен и ударил меня по ушам, как и стук ложечки в поезде. Оглянувшись, я хотела увидеть в глазах Януша поддержку, и я увидела её. Он с лучезарной улыбкой смотрел мне вслед, кивая и показывая на дверь рукой, как это делают родители, когда ребёнок стесняется выйти и выступить перед всеми. Когда я шагнула за порог, то передо мной распростёрлось уже новое место – это был длинный чёрный коридор, а в самом конце Ирита, под единственной мигающей лампочкой, там, где некоторое время назад стоял Януш. Медленно подходя всё ближе и ближе, я чувствовала, как замирает время и пространство. Но вдруг стало шатать сильнее, чем в поезде, а в голове звучала лишь одна установка: «Не смей падать! Если упадёшь - больше не встанешь!». Через силу передвигая ногами и держась за слишком скользкие и холодные стены, я почти дошла до Хазиной. Девушка была прекрасна, её красоту я не могла отрицать и в глубине души всегда ей завидовала. Её неправильные черты лица были настолько живыми, что, смотря на неё, самому невольно хотелось жить! Даже если до этого ты совсем потерял яркость своего существования на планете. Только сейчас я поняла, что у неё и Януша были схожие черты, в особенности нос и глаза. Такие глубокие глаза, в которые невольно проваливаешься, если долго всматриваться. При этом они такие неподвижные, как глаза хладнокровного существа, но обязательно окаймлённые веером смоляных ресниц. Лицо Хазиной абсолютно ничего не выражало, лишь безмятежность и полное успокоение. Чувствуя, как меня тянет обратно невидимая сила, сбивая с ног, распахивая двери классов, вышибая лампы, которые осколками падали на пол, я, через силу жмурясь от резко подувшего ледяного ветра, протянула онемевшие ладони к Ирите.